Самозванка
Шрифт:
А как он будет злорадствовать, поставив еще одно черное пятно на моей репутации!
Но ничего похожего на злорадство не было в жестком выражении его лица, когда он остановил лошадь у дальнего въезда в усадьбу, спрыгнул с седла и помог ей спуститься на землю. А я ведь, пожалуй, должна быть признательна ему, подумала Кэти ошеломленно, когда ее ноги коснулись земли и он убрал руки с ее талии, что он не заехал прямиком во двор, выставив меня на обозрение слугам и работникам.
Теперь ей надо было побыстрее убраться отсюда, но она не могла этого сделать, зажатая между его телом и крупом лошади. А он явно намеревался как-то
Пытаясь быть храброй и лицом к лицу встретить все, что бы он ни уготовил ей, Кэти вздернула подбородок и вгляделась в каменные черты его лица. Глаза Хавьера поблескивали из-под полей черной шляпы, и Кэти невольно съежилась, изо всех сил убеждая себя, что залепит ему пощечину, если он скажет не так хоть одно слово. Всего лишь одно слово…
Но, несмотря на всю решимость сразить его своим взглядом, она вдруг почувствовала, как из глаз выкатились непрошеные слезы и, повергая ее в смятение, покатились по щекам. Она быстро опустила голову, понимая, что это проявление слабости еще больше унижает ее. И тут услышала, как он быстро и резко втянул в себя воздух, как будто ее слезы поразили его. Потом сделал шаг в сторону, опять вскочил в седло, приложил руку к полям своей шляпы и, когда жеребец танцующей поступью двинулся прочь, голосом, скрипучим, как наждак, проговорил:
— Нам надо серьезно поговорить. А пока что adios. Прощайте.
— Дон Хавьер вернулся, — прошептала Роза, едва шевеля губами и на цыпочках подходя к Кэти, стоявшей у кроватки спящего ребенка. — Он попросил меня передать вам, что хотел бы поужинать сегодня с вами. В девять часов.
О Господи! Кэти быстро отвернулась, делая вид, что хочет прикрыть деревянные ставни на окнах, а на самом деле — чтобы скрыть прилившую к лицу краску. Хавьер был в отъезде целых три дня. Она не видела его с тех пор, как они расстались у ограды, и с удовольствием не видела бы всю оставшуюся жизнь. Она просто не представляла, как ей удастся вынести новую встречу. Три прошедших дня не смягчили ее стыда. Что он думает обо мне? Нет, гораздо важнее, что я сама думаю о своем поведении!
— Esta bien? — тревожно спросила Роза, и Кэти обернулась к ней, заставив себя улыбнуться.
— Да, все в порядке. А вы приглядите за Джонни?
Этого можно было и не спрашивать. Роза обожала малыша. Она улыбнулась и шепотом подтвердила:
— Конечно. В любое время, вы же знаете. — Ее глаза засияли, когда она заглянула в кроватку. — Я не такая современная, как мои сестры. Одна изучает право, другая работает переводчицей в Брюсселе. А я мечтаю только об одном: выйти замуж и завести дюжину детей! А вы? — Не дождавшись ответа, Роза продолжила, и ее большие карие глаза стали печальными: — В один прекрасный день вы тоже выйдете замуж. И у вас будут еще дети. — Пальцы Розы осторожно пробежали по мягкому одеяльцу, которым она укрыла Джонни. — Наверное, вам было очень грустно, когда умер дон Франсиско. Но когда-нибудь другой человек займет его место в вашем сердце.
Для Кэти было невыносимо лгать и притворяться, особенно стыдно было обманывать Розу и принимать это незаслуженное сочувствие. Она едва не поддалась порыву рассказать всю правду. Если бы дело не касалось Джонни, она так бы и поступила. Но она не имела права рисковать и потому ответила внезапно охрипшим голосом:
— Может быть. А теперь,
Дело не в том, что мне нужен целый час, чтобы приготовиться к ужину с Хавьером, подумала она раздраженно, когда Роза тихонечко вышла из комнаты, просто мне вообще не хочется с ним общаться.
Она не знала, как вынесет весь этот ужин, который, если судить по первому разу, растянется как минимум на пару часов. Но у нее не оставалось иного выбора, как подчиниться королевскому приказу. Если отказаться, он наверняка заподозрит, что память обо всем, что произошло в сосновой роще, преследовала ее все эти дни, лишила покоя и сна.
Оставалось только делать вид, что ничего особенного не произошло. Пусть он сочтет, что такого рода приключения бывают у нее чуть ли не каждый день и не занимают практически никакого места в ее памяти, потому что их слишком много.
Кэти быстро приняла душ, надела простую голубую хлопчатобумажную юбку и более темную блузку без рукавов, а волосы заплела в косу, уложив ее вокруг головы наподобие короны. Теперь он не сможет пожаловаться на то, что ее вид нарушает стиль его дома, и, что гораздо важнее, не сможет обвинить ее в том, что она вырядилась ради него.
Когда она вошла в столовую, у нее невыносимым узлом стянуло живот, нервы были на пределе. Но часом позже, когда они уже пили кофе во внутреннем дворике — patio, — это ощущение полностью исчезло.
В самом начале ужина Хавьер предложил ей бокал ?Fino?, от которого она решительно отказалась. Он занимал все ее мысли, и она не знала, как справиться со своими чувствами, с желанием, которое моментально и со страшной силой затопило все ее существо. Желанием почувствовать его губы, его руки на своем теле еще и еще раз, вновь вернуть те восхитительные ощущения, которые он подарил ей в мягкой тени сосен.
Ее лицо, все ее тело заливало краской, и ей пришлось изо всех сил стиснуть руки, так что побелели костяшки пальцев под уже слегка загоревшей кожей, чтобы унять дрожь. Но даже если он что-то и заметил, то никак не отреагировал и вел себя так, будто между ними ничего не произошло: рассказывал о том, что провел три дня в Севилье по делам, описывал город, его музеи, роскошные магазины и все, чем обычно интересуются приезжие.
Он был вежлив и безразличен, а его непринужденность позволила ей расслабиться, забыть о том, что стояло между ними.
— Если вы приедете в Севилью — очень советую, ведь это совсем рядом, — вам надо сесть за столик с бокалом вина в каком-нибудь кафе на Пласа-дель-Триунфо и не отрываясь смотреть на Гиральду — самый красивый в мире минарет, — говорил он ей, провожая в patio. — Лучше всего вечером, как это делают жители Севильи. Они прогуливаются по улицам и разглядывают прохожих.
— Звучит заманчиво. — Теперь Кэти уже настолько пришла в себя, что могла отпускать какие-то реплики. Ей не хотелось напоминать ему, что такое путешествие маловероятно с младенцем на руках и очень скромным количеством денег в кошельке. В голову ей закралось подозрение, что, возможно, он пытается избавиться от нее из каких-то хитроумных соображений, но она тут же отмела его и уселась за стол возле стены, увитой пурпурной бугенвиллеей. Надо выпить всего лишь чашечку кофе, а потом, уже не рискуя показаться невежливой, я смогу удалиться, думала она. Причем ничего неприятного или двусмысленного сегодня сказано не было.