Чтение онлайн

Во второй раз прохладный аромат сосен принял ее в свои объятия, а ноги утонули в теплом сухом песке. Но на этот раз Кэти не смогла расслабиться, ибо теперь знала: причина неловкости, которую она всегда испытывала в его обществе, гораздо серьезнее, чем она думала, и не имеет отношения к Джонни.

— Разделите со мной импровизированный обед, — пригласил ее Хавьер, снимая с лошади седельную сумку. — Садитесь, устраивайтесь поудобнее.

Кэти упрямо осталась стоять. Пусть знает, что есть еще люди, которые не собираются немедленно и автоматически выполнять все его требования. Но он

не обратил на это никакого внимания. Достал из сумки сверток и протянул ей фляжку, проговорив безразличным голосом:

— Возьмите. Вы выбрали далеко не самое лучшее время для прогулок по холмам. Надеюсь, вы хоть старались держаться в тени.

— Естественно. Я же не дурочка. — Кэти открыла фляжку. — У меня нет ни малейшего желания покрыться пузырями и вынудить вас лечить меня, тратить драгоценное время. — Долго бывшая в употреблении фляга уже давно лишилась своего пластмассового колпачка, и Кэти недовольно повела плечами, прижимая ее к губам и делая долгий глоток. Но фляжка оказалась термосом, а вода — восхитительно холодной и свежей, и Кэти неохотно оторвалась от нее, кончиком языка облизнула губы.

Кэти заметила, что он с улыбкой наблюдает за ней, и насторожилась, не понимая, что он нашел в ней смешного. Увидев ее реакцию, он сказал:

— Ну что вы, я совсем не это имел в виду. Неужели у вас сложилось такое впечатление? — Он медленно сдвинул шляпу на затылок, открыв для нее всю теплоту своих пленительных серых глаз. — Вы считаете, что я уделяю вам мало внимания и заботы?

— Не надо рассматривать каждое мое слово в микроскоп. — Разозлившись на себя за то, что покраснела, Кэти села на траву, выбрав место как можно дальше от него, и в то же время так, чтобы это не выглядело демонстративно.

Она вовсе не нуждалась в его повышенном внимании. Однако почему-то ей не хотелось обсуждать эту тему, и она быстро сменила ее:

— Хоть и жарко, но я стараюсь использовать дневные часы для знакомства с окрестностями. В это время Джонни спит час или полтора, а Роза всегда рядом с ним. Обычно я возвращаюсь задолго до того, как он проснется. Так что… — Кэти оперлась на землю, собираясь встать на ноги, — мне пора идти.

— Останьтесь.

Это был приказ, не подлежащий обсуждению, подкрепленный легким нажатием на ее плечо. Но от этого самого обычного прикосновения по ее обнаженной коже пробежала дрожь. Кэти вся сжалась, подавив желание сбросить его руку, вскочить и убежать. Она была не настолько глупа, чтобы показывать ему, как он ее возбуждает.

— Зачем вы так настойчиво пытаетесь убедить меня в вашей материнской преданности? — Он присел на корточки радом с ней и, убрав руку с ее плеча, дал ей возможность прийти в себя. — А вот мне совсем не нужно убеждать ни других, ни себя в моей преданности Джонни. — Это было сильно сказано. Он испытующе посмотрел на Кэти, и взгляд его стал напряженным, губы сжались. — Как я понимаю, вы боретесь с желанием вернуться к своей карьере?

Кэти чуть не рассмеялась ему в лицо. Он сделал ставку на мою предполагаемую тягу к ярким огням рампы и всеобщему поклонению, поняла она. И считает, что именно это заставит меня отдать Джонни. Конечно, его надежды лишены всяческих оснований, а насколько лишены, он никогда

не узнает, если я буду придерживаться выбранной линии поведения.

Кэти не переставала изумляться, как этот человек, наверняка имея богатый опыт общения с противоположным полом, мог хотя бы на минуту предположить, что она фотомодель. Когда она нанесла ответный удар, в ее глазах плясали чертики.

— Мне жаль разочаровывать вас, Хавьер. Но теперь все мои помыслы отданы двум новым карьерам: материнству и живописи.

Для вас же лучше будет, если вы поверите в это, добавила она про себя, но тут вдруг увидела какое-то странное выражение в его глазах и услышала, как он сказал:

— Мы делаем успехи. В первый раз за все время вы назвали меня по имени.

Неужели? Да, пожалуй, он прав. Кэти быстро отвела глаза, пытаясь подобрать ответ, который убедил бы его в том, что она вовсе не пытается сблизиться с ним. Лучше всего поскорее уйти, решила она.

— Мне правда пора возвращаться. Джонни скоро уже проснется. Спасибо за воду.

— Вы доберетесь гораздо быстрее, если поедете со мной верхом. Пронзительный взгляд темных глаз призывал ее согласиться с тем, что он прав. А если она откажется наотрез, то это будет означать, что она по-прежнему считает его своим врагом… Кэти неопределенно пожала плечами и взяла большой кусок холодного омлета, который он протянул ей на кончике охотничьего ножа.

Пышная tortilla была необыкновенно вкусна, и Кэти сразу наелась, однако не смогла устоять и против ломтика ветчины, который Хавьер предложил ей. Сначала она попыталась было отказаться, но он произнес торжественно:

— Лучшая испанская ветчина производится в Андалузии. Я просто настаиваю, чтобы вы попробовали ее.

— Чудесно. — Облизнув пальцы, Кэти почувствовала, насколько ее разморило. Едва удерживая готовые закрыться веки, она смотрела, как сильные, умелые пальцы Хавьера спрятали устрашающее лезвие в ножны, потом он откинулся назад и вытянулся на земле рядом с ней, подложив руки под голову.

Кэти сидела, обхватив руками колени, и незаметно поглядывала на своего спутника. Раньше ей казалось, что ему лет тридцать семь — тридцать восемь, но сейчас, когда он вот так лежал, растянувшись на теплой земле, в пропыленной рабочей одежде, он выглядел лет на пять моложе. И, как всегда, великолепно. Черная шляпа закрывала его лицо, а равномерно вздымавшаяся и опадавшая грудь говорила о том, что он задремал. Да и мне тоже вовсе не надо торопиться с возвращением, лениво думала Кэти. Если малыш проснется, возле него будет Роза, не говоря уже о Паките. А у него щедрое сердце — он уже любит их обеих…

В сосновой рощице было так тихо, так спокойно, слышался лишь стрекот кузнечиков в траве и легчайший шепот ветерка, играющего с пурпурными маками. Она не чувствовала своего тела, как будто все в ней расплавилось и стало густым текучим медом.

Неподвижный воздух был горячим и тяжелым. Ее пальцы медленно, с неосознанной томностью легли на пуговицы глубокого круглого выреза тонкого, как паутинка, платья, расстегнули сначала две, потом три… Она медленно обмахивалась полупрозрачной тканью, пытаясь навеять на себя прохладу. И тут Хавьер сонно пробормотал: