Чтение онлайн

Читальные залы других цветов, естественно, стоили намного дороже и имели ряд дополнительных платных услуг. У каждого сектора — от чёрного до золотого — эти услуги были свои.

Кроме того, чтобы получить доступ к некоторым книгам, необходимо было иметь браслет определённого цвета и оставить залог в виде баллов, который потом возвращался, если книга после чтения не была повреждена. Для чёрных браслетов доступ к таким книгам осуществлялся только с компьютеров. Можно было посмотреть фото и сканы, но нельзя было прикоснуться к прекрасному.

В

отличие от общежития, ярусы в библиотеке шли от высшего к низшему. То есть на нижних этажах располагались золотые ребята, которым специально обученные люди подавали чай, приносили закуски, снимали копии с документов, предоставляли выжимки из учебников, подносили книги для чтения и всячески облегчали жизнь.

Насколько комфортными были читальные залы мажоров, можно было подметить, поднимаясь в просторном стеклянном лифте на чердачный ярус для чернобраслетных, который был значительно темнее и совершенно не блистал роскошью. Книг, соответственно, тоже было меньше. Простые деревянные полки с минимальным набором текстов. Их можно было найти и на других ярусах в более дорогих переплетах. В другой части — скромные компьютерные столы, вместо крутых стеллажей со старинными изданиями, на которых были запечатлены легенды, передаваемы из поколения в поколение.

Но мне здесь нравилось намного больше. Тут был мягкий домашний свет, тишина и уют. Возможно, это было связано с тем, что золотые ребята проводили в библиотеке намного больше времени, не пытаясь ничего сэкономить и предпочитая высококлассное обслуживание и комфорт при получении знаний. А парни типа Шена учились в комнатах по учебникам, выданным в пользование на весь учебный год, чтобы нагнать основную программу, которую большинство золотых браслетов изучали ещё в старшей школе.

— Привет! — послышался знакомый голос, и я оторвался от разглядывания корешков книг.

Это была Руби, спрятавшаяся за монитором компьютера. На ней были очки в широкой чёрной оправе, которые я видел впервые, белая рубашка и юбка от школьной формы. Пиджак она повесила на спинку стула.

— Привет, привет, — ответил я обрадовавшись. — Учишься?

— Угу, — кивнула она. — В игры тут не поиграешь, я уже проверила.

— Жа-аль, — рассмеялся я. — Эти старпёрские компы наверняка потянули бы «Героев». Настоящих, в отличие от нас.

— Кого? — не поняла Руби, и я решил не пояснять, меняя тему.

— Скажи мне лучше, дружочек, что тебе известно о разломах и червоточинах? Где и как они проявляются? Куда ведут? Только ли в миры, где живёт всякая нечисть или можно установить контакт с разумной формой жизни?

Руби не была ботоняшкой в прямом смысле слова, но девчонкой являлась ответственной и трудолюбивой. С её внешностью можно было вообще ни о чём не париться, строить глазки, крутить буферами, которые с трудом помещались в рубашке, давая пуговичкам неслабую нагрузку. Но она предпочитала учиться, добиваться и краснеть, если кто-то проявлял больше внимания, чем ей хотелось. Поэтому надежды, что тему межпространственных перемещений

она уже изучила, могли оправдаться.

Она на мгновение задумалась, поправила очки и подозвала меня, приглашая за свой стол. Подхватив ближайший незанятый стул, разместился рядом с красавицей и уставился в монитор, ругая себя, что и так слишком надолго задержал взгляд на рубашке, которая (был готов поклясться!) вот-вот расстегнётся, не выдержав веса упругих форм.

«А уж мне очень хорошо известно, насколько они упругие и мягкие, и даже способные смягчить падение моей пустоголовой башки…» — подумал я, вспоминая наше знакомство в машине.

— Смотри, — произнесла она, обернувшись ко мне, и я уставился на неё, не сразу сообразив, что барышня указывает на монитор.

— Червоточины — это нарушения потоков энергии, которые провоцируют различные аномалии в нашем мире. Их природа… — она задумалась, — местная… То есть ничего не привносится извне, просто то, что имеется, начинает работать как-то не так, порождая явления на уровне полтергейстов, призраков или чего похуже и помощнее. Зависит от размера червоточины. Заметить её крайне сложно, она, скорее, как радиация, её невооружённым глазом не увидишь, только при помощи приборов.

— Какими-то измерителями типа ЭМП? — уточнил я, и она кивнула.

— Разломы же это скорее порталы. Но не как в фильмах, когда открывается красивенькая пространственная дыра, и туда заходишь как в арку или в люк. Их тоже часто сложно заметить без специальной техники. Но они более осязаемы, их можно увидеть как зной в жаркий день. Когда воздух нагревается и плывёт. Только плывёт он не везде, а в каком-то определённом месте. Или как будто вибрирует, что телом чувствуешь рядом что-то странное.

Тут же припомнил, как передо мной поплыло зеркало, искажаясь и меняя форму, притягивая к себе каким-то особым магнетизмом. Видимо, меня затянуло в один из таких разломов. Но почему он вообще открылся в моём мире? И почему при переходе переместил только сознание. Или душу? Или все вместе. Загадка…

— А мы через эти разломы пройти можем? Или только монстры к нам?

Руби пожала плечами.

— Лучше у преподавателей спросить. Я в легендах ничего такого не встречала, только то, что монстры попадали к нам именно через разломы.

«Может, я тоже монстр? — промелькнула мысль. — Прорвался и захватил чужое тело».

— А что по этим монстрам вообще известно? Кто откуда лезет, и зачем… можно понять? И насчёт разумной жизни… Они как твари бессловесные или к диалогу готовы?

— Ох, ну и вопросы у тебя. Если б сейчас такое на экзамене спросили, я бы засыпалась, — неуверенно произнесла она, поправляя очки и потирая кончик носа. — Есть отдельные справочники по монстрам. Там вроде есть характеристики: кто когда появлялся, что умел и какие места слабые имеются. Мы вроде как это будем проходить позже, на лекциях по бестиариям. Но что там по разумности и готовности к диалогу — не знаю. Никогда такого не слышала.