Чтение онлайн

— И спасибо, что дала мне шанс доказать это, — улыбаюсь я.

— Пусть не тебе, но ему, — говорю я. И впервые за два года начинаю плакать.

Потому что только сейчас до меня доходит: увы, но я правда так и не перемолвлюсь словечком с ней. Никогда. Ее нет больше. Поздно. Все.

Я плачу сначала тихо, потом навзрыд, потом отворачиваюсь от памятника и вытираю лицо, потом опять плачу, а потом беру себя в руки, потому что так надо.

Мы сидим с Матвеем еще немножко у Оксаны, а потом прощаемся до следующих выходных, потому что мы же теперь

помирились, и мы одна семья, а семья должна видеться часто, разве нет, да, тихонько говорит она, конечно, ну, идите, — и мы уходим. Я веду его за руку, решив не давать поблажки. Два года уже почти. Пора самому ходить. Не фиг. Перед воротами машин понаставлено столько, что мы не сразу находим иру. Она стоит через дорогу и машет нам букетом тюльпанов.

— Будешь заходить на кладбище? — спрашиваю я.

— Нет, — смеется она, — цветов-то пять. Это тебе вообще-то.

— Что? — говорю я.

— Просто так, — говорит она.

— Ситы, — довольно говорит Матвей.

— Цветы, — улыбается Ира.

— Боже, — говорю я. — Сумасшедшая. Вы же, если будете вместе, то мне конец.

— Тогда я пошла? — говорит она.

— Только попробуй.

Я заставляю себя посмотреть ей в глаза. Ох ты, Господи ты боже мой, Ира, что у нас с тобой будет, не закончимся ли мы двумястами страниц ненависти, и все-таки мне чуть-чуть страшно, ну ладно, все же не начнешь — не поймешь. Мы ставим Матвея по центру, берем за руки, и я веду их обедать в пиццерию. Матвей смотрит на дорогой красный автомобиль, потом на меня.

— Сина, — говорит он.

— Обойдешься, — говорю я.

— Сина! — говорит он.

— Дома машин негде ставить, — говорю я.

— Сина! — сердится он.

— Нет! — говорю я.

— Лыбрубру, — говорит он.

— Лыбрубру, — подтверждает Ира.

— Знаете что, — говорю я. — Сами, блин, такие.

— Лыбрубру, — грустно повторяет Матвей нелестную для меня характеристику и, понурив голову, бредет молча.

— Не будет тебе никакой машины, — строго говорю я.

Сую правую руку в карман и пытаюсь наощупь, по размеру банкнот, определить, сколько там денег.

Интересно, хватит на самосвал?

«Здравствуй, дорогой Владимир! ты говоришь, тебе снилась радуга. ты проснулся, выглянул в окно, хоть там уже рассвело. и на дереве у твоего балкона скакали грачи, смешные, толстые, черные. но никакой радуги не было. фонтан напротив дома тоже еще не включили, его только в десять утра включают. а ведь когда вода бьет, то в струях всегда есть радуга. поэтому и там искать семь цветов было бы глупо.

Ты говоришь, радуга снилась тебе не мельком или один раз, ну, как часто бывает со снами: когда тебе кажется, что сон был долгий, а он на самом деле длился секунды. ты говоришь, что проверял.

ты говоришь, радуга снилась тебе всю ночь. ты говоришь, что лег спать в полночь, когда под тобой и этой твоей новой девушкой Ирой простыню выжимать можно было. она перед этим уснула на твоей руке. ты осторожно вынул руку. заменил подушкой. лег чуть пониже, обняв девушку за талию. уже в полночь спал. первое, что ты увидел, уснув, была радуга.

в час ночи ты проснулся. перед этим радуга все еще стояла перед тобой, пошел на кухню выпить воды. выпил, лег обратно. укрыл ее. веды она откинула одеяло во сне. и снова увидел радугу.

ты видел радугу в два часа ночи. ты видел время. когда просыпался, чтобы проверить, почему так тихо в кровати ребенка. оказалось, просто тихо спит. ты видел радугу в половине четвертого. когда проснулся из-за девушки. она тихо вскрикнула во сне. ты сказал “тссс" и несколько раз погладил ее по спине. она успокоилась, так и не проснувшись.

ты видел радугу в шесть часов утра. в шесть ты просыпаешься по привычке. в будние дни у тебя подъем в шесть. ну, чтобы успеть на первый рейсовый автобус. и на тренировку.

ты видел радугу всю ночь. ты спрашиваешь меня, что бы это значило?

знаешь, если по-простому, радуга — это к надежде. только вот странно, почему ты спрашиваешь об этом меня. ты уверен, что я, в смысле ты, есть? я вот сижу и думаю, а может, меня нет? может, есть только сотни несчастных людей, которые пытаются понять, что их пугает, или мучает, или радует по ночам. а я — просто оболочка для этих людей? типа грелки, наполненной водой. в смысле, этими людьми? ладно, не буду грузить тебя своими проблемами. с деньгами вроде лучше, с Матвеем тоже, с Ириной, блин, тоже, с Оксаной, наконец. да, мы поладили. хоть и поздно, но поладили. что в остатке? в остатке попытка понять, кто я и зачем.

интересно, кто поможет мне в этом. может быть, Матвей, может быть, радуга. может быть, Оксана, может быть, Ира. может быть, сны этих людей. сотни, тысячи снов.

я иногда — опять же — думаю. может, думаю я. может, все сны мира — это все только один сон, во время которого кому-то снятся миллионы маленьких разных снов? и, может, все люди мира, все они — мы все — это один человек, которому и снятся эти сны? все мы один человек.

и зовут его Матвей.

КОНЕЦ