Самаэль
Шрифт:
There's nothing I wouldn't do Я отдала бы что угодно
To have just one more chance За один только шанс
To look into your eyes Заглянуть в твои глаза,
And see you looking back И увидеть, что ты тоже смотришь на меня.
I'm sorry for blaming you Прости, что винила тебя
For everything I just couldn't do Во всех моих неудачах.
And I've hurt myself. Я делала больно себе.
If I had just one more day Если бы у меня был еще один день,
I would tell you how much that I've missed you Я бы призналась, как скучала по тебе,
Since you've been away С тех пор, как тебя не стало.
It's dangerous Это опасно
It's so out of line И так странно –
To try and turn back time
I'm sorry for blaming you Прости, что винила тебя
For everything I just couldn't do Во всех моих неудачах.
And I've hurt myself. Я делала больно себе.
Я никогда не молился Богу, но после того, что Ева начинает вытворять на сцене, придется идти ставить свечки и исповедоваться. В зале стоит гробовая тишина. Из колонок звучит надрывный голос Агилеры, а Ева, стоя спиной к залу, наматывает полотна себе на кисти рук, тем самым поднимая себя в воздухе. Поднявшись на максимальную высоту, она останавливается и замирает, точно, как распятье… Как спортсмен, я понимаю, какие усилия стоит приложить человеку, чтоб вот так, свободно, как будто шаг за шагом, подняться вверх по полотну. Одно движение, и она виснет вниз головой и, летит, сердце уходит в пятки… За пару миллиметров, до встречи с полом, она тормозни и сделав пару движений ногами, уже раскачивается на полотнах, как на качели… Вообще, все ее выступление пропитано болью, обидой и горечью, для этого не нужно быть великим хореографом и спецом в танцах, чтоб понять это. Все ее движения резкие, на грани, если падает, что почти касается пола, если поднимается, то до максимума… Вот, если раньше у меня не было седых волос, то после сегодняшнего выступления Евы, я точно, поседею. Последние аккорды, она срывается и летит вниз плашмя, но ткань удерживает ее, пружинит и Ева сворачивается в позе эмбриона, завершая тем самым танец. Свет заснет. Пять секунд, загорается свет во всем зале, а на сцене пусто. Так тихо, что слышна музыка из клуба, раньше, при полной посадке в зале, я такого не наблюдал… А потом несмелые хлопки, которые перерастаю в громкие овации и крики: «Браво». Но, я думаю, что ей это не нужно. Смотрю на Самарского, который белее белого, играет желваками… Ну-ну… Смотрю на Костю, а у того, наоборот, глаза загорелись, он уже в предвкушении… Уверен, что он оценил только шпагаты и растяжку. Лика, с ехидной улыбкой, типа и она так может, но покажет потом… Решаю пойти за кулисы, чтобы сначала обнять Еву, а потом прибить!
Свет погас. Встаю и ухожу за сцену. Там все стоят, как и стояли, и смотрят на меня как на чудотворную икону.
— Мать, вот это тебя накрыло, — прерывает тишину Кирилл.
А я бы и рада что-то сказать, да не могу. Слезы душат меня. Мне б закрыться в кабинете, да порыдать, а не отвечать на вопросы.
— Ну, что, выпендрилась перед Самаэлем? Показала себя? — спрашивает ехидно Кристина.
— Кристина, ты дура? — спрашивает ее Кирилл, поворачивая к ней голову, — так перед левыми мужиками не танцуют…
— А как танцуют?
— Как ты… А так танцуют для родного человека, который предал…
Ну, все. Кран сорвало. Прикрываю глаза и две дорожки слез срываются из-под ресниц… Стартую с места и несусь в кабинет, расталкивая всех на пути. Вслед слышу крик Кирилла.
— Ева, прости.
Закрыла дверь. Упала на диван и устроила потоп. В голове стали проноситься счастливые моменты детства… Последний Новый год, папа, в костюме Деда Мороза, мама здоровая и красивая и я, шестилетняя девочка с двумя хвостиками. Была семья, и нет семьи… УУУ… закусила руку, чтобы не завыть в голос. Черт, да что же это со мной.
Зашел в коридор для рабочего персонала и увидел печальных танцоров, которые плелись со стороны сцены. Сделал пару шагов по направления к кабинету Евы, но в руку мне вцепилась Лика, очень вовремя, пора заканчивать этот фарс.
— Милый,
— Сейчас ты, отпустишь мою руку, заберешь свои вещи из моей квартиры и сделаешь так, чтоб я больше тебя не видел, — говорю, пока, спокойным голосом.
— Это что, из-за нее, да! — по хорошему не понимает.
План Б. Хватаю ее за шею и прижимаю к стене, чуть сдавливая горло, перекрывая дыхание.
— Говорю последний раз, — я не знаю, что сейчас она видит в моих глазах, но в ее я читаю неподдельный страх. — Собираешь вещи и уебываешь, я не простой парень с миллионом в кармане, который будет унижаться и упрашивать. Увидишь меня на улице — переходишь на другую сторону, в общественном месте — делаешь вид, что незнакомы. И, даже заговорить со мной не смей… Убью.
Отпускаю, разворачиваюсь и иду в сторону кабинета Евы.
— Псих…, - прилетает мне в спину.
— Я знаю.
Подхожу к двери и стучу. Слышу всхлипывания, но дверь не открывает, да и не откроет, к бабке не ходи…
— Ева, открой, — прошу ее.
— Нет.
Постоял, подумал и решил дать ей время. Все проходит в этом мире…, и она успокоиться.
Поплакала, порыдала, да и уснула. Просыпаюсь, как от резкого толчка. Подпрыгиваю на диване, а никого нет. Ночь, или уже раннее утро, не знаю. Тянусь к телефону, на часах начало пятого. Встала и поплелась умываться. Со стороны ресторана тишина, как тогда, когда я заснула здесь. Переоделась и решила идти домой.
Вышла на улицу. Легкий прохладный ветер немного освежил, пробежали мурашки по коже. Я обхватила себя руками и поплелась в сторону дома. Голова чумная и чугунная, спать не хочу, хочу таблетку от головной боли. Плетусь по инерции, как на автомате, в голове ветер, на сердце печаль. Сворачиваю на дорогу, которая проходит между двумя строящимися домами. Везде тишина, даже стройка спит в пятом часу. Слышу шум, поднимаю голову и вижу, как в проёме будущего окна стоят два человека. Они о чем-то говорят, мне не слышно, высоко. Один делает шаг и толкает второго, который с криком вываливается в большой, незаложенный проем. И я стою, как на витрине. Проследила взглядом за полетом падающего, как он приземлился мне не видно, забор, но глухой удар дал понять, что он мертв. Поднимаю глаза и вижу, как первый смотрит в упор на меня. Поворачивает голову в сторону и кому-то свистит, указывает рукой в мою сторону. Поворачиваю голову, в конце забора появляются еще пару мужчин в черный, как и первый, костюмах. Нас разделяют метров сто… Резкий поворот и от моего старта полетели камни из-под кед.
Бегу что есть силы. Адреналин прибавляет сил. Страх. Такого страха я не испытывала никогда. Раннее утро, улицы пусты. Даже если будет идти прохожий, я знаю, что не остановлюсь, не подставлю под удар невинного человека.
Бегу, бегу… Сердце выскакивает из груди отбивая фантастическое количество ударов, а пульс долби в висок, но слова Стоп нет. Если остановлюсь, мне — смерть. Я не должна была видеть то, что видела. Свидетель — смерть.
Слышу крик сзади: “Стой!”
Ага… сейчас. Ищи дуру. Хотя зачем ее искать, вот я уже здесь, бегу и волосы по ветру. Нет, чтоб пройти лишних двести метров, срезала через стройку и выиграла, что? Ага, а теперь: “беги Форрест, беги!”
Единственный способ спастись, добежать до клуба, который я только что покинула. Центральный вход уже закрыт, надежда на черный, а там затеряться в коридорах и вылезти через окно.
Вот оно — спасительное здание. Забегаю за угол. Лёгкие горят…, в глазах темнеет… ну, последний рывок. Смотрю только под ноги, чтоб не споткнуться и не пропахать носом асфальт. Врезаюсь в стену, как же больно, мой бедный лоб.
А стена берет меня за шиворот и перетаскивает за себя.
Никогда не думала, что человек, которого я не просто опасаюсь, а можно сказать, что даже боюсь, станет единственным шансом на мое спасение.