Чтение онлайн

Биограф Глюка Постав Денуаретерр пишет об этом так:

«Имя Глюка приклеилось (accole)к имени Сальери, оно обладало своей особой магией и должно было мощно посодействовать успеху творения» {70} .

Глюк отправил в редакцию «Журналь де Пари» письмо следующего содержания:

«Прошу вас напечатать в газете заявление, которое я должен был сделать и которое я делаю теперь — музыка “Данаид” полностью принадлежит господину Сальери, а я принимал в ней участие лишь в форме советов, которые он соблаговолил принять от меня и на которые меня вдохновило исключительно мое уважение к нему» {71} .

После

этой публикации Сальери тут же дал ответ: «Заявление шевалье Глюка, которое я прочитал в вашей газете, стало для меня новой благосклонностью, полученной от этого великого человека, чья дружба таким вот образом решила отбросить на меня луч его славы. Это правда, я написал музыку оперы “Данаиды”, но я написал ее полностью под его руководством, ведомый его светом и освещенный его гением.

Заслуга в музыкальных идеях — это что-то слишком общее и слишком незначительное, чтобы провоцировать тщеславие. Применение их, приложение к словам, драматическое развитие — вот что представляет собой главную ценность и дает реальные заслуги; и всем, что есть хорошего в этом смысле в опере “Данаиды”, я обязан автору “Ифигении”.

Так что я пошел бы против правды и признательности, если бы не воспользовался честью, предоставленной мне, и не связал бы его имя со своим в авторстве этого произведения.

Я прошу вас, господа, оказать мне милость и напечатать это заявление в одном из ближайших номеров вашей газеты, этим вы меня премного обяжете. Честь имею оставаться и т. д.

Антонио Сальери» {72} .

Ответ был напечатан в «Журналь де Пари» от 18 мая 1784 года.

В связи с этим Адольф Жюльен замечает: «Эта записка, слишком уж ловко закрученная для Сальери, плохо знавшего французский язык, наверняка была написана его другом господином дю Рулле. Ни тот ни другой, без сомнения, не рассчитывали обмануть общественное мнение, но невозможно было не отреагировать на то впечатление, которое произвело письмо Глюка, и нужно было на него ответить, неважно как, хотя это могло обмануть только самых наивных и равнодушных» {73} .

А вот Постав Денуаретерр констатирует: «Это же парадокс. Допустим, вы брали уроки у мэтра; так неужели же этот мэтр после этого будет считаться автором всех произведений, которые родились или еще родятся у его учеников? <…> Уважение и признание отошли в сторону, тут стоял вопрос о лояльности» {74} .

И не только о лояльности. По данным того же Денуаретерра, Сальери получил за свою работу неплохое вознаграждение: «Дирекция оперы заплатила ему десять тысяч франков за авторство и три тысячи в покрытие дорожных расходов» {75} .

Музыкальный критик Кастиль-Блаз [28] уточняет:

«Сальери получил от Королевской академии десять тысяч ливров за оперу, три тысячи ливров в компенсацию за расходы на переезд, а также продал за две тысячи ливров рукопись партитуры ее издателю» {76} .

Адольф Жюльен, в свою очередь, дает следующие цифры: «Сальери получил за “Данаид” примерно 15 тысяч ливров: 12 тысяч — за оперу, согласно договору, и три тысячи — по милости Марии Антуанетты. В те времена это был отличный финансовый результат, особенно для иностранного музыканта и новичка» {77} .

В «Музыкальной библиографии» Сезара Гардерона о вознаграждении говорится так:

«Лишь после тринадцатого представления Глюк объявил парижской публике, что Сальери является единственным автором оперы “Данаиды”. Дирекция Оперы дала ему вознаграждение в девять тысяч франков, включая оплату за переезд; королева тоже преподнесла ему весьма значительный презент, а также ему заплатили за партитуру две тысячи франков» {78} .

В другом источнике утверждается, что «Делорье, издатель произведений Глюка, согласился приобрести партитуру Сальери лишь за небольшую сумму в 1200 франков, да и то лишь при условии, что на афишах до двенадцатого представления опера будет значиться под именем Глюка» {79} .

На самом деле французский франк (а вместе с ним и десятичный принцип денежного счета) был введен лишь в апреле 1795 года. Что же касается ливров, состоявших из 20 солей или 240 денье, то десять тысяч ливров по тем временам — очень неплохие деньги. А вот о том, что это был за «значительный презент» от королевы, история умалчивает.

Гюстав Денуаретерр рассуждает так:

«Королевская музыкальная академия в последнюю очередь хотела бы купить коллективное произведение Глюка и Сальери. <…> То есть имело место злоупотребление ее доверием, чтобы получить сумму, которую никогда не дали бы, если бы речь шла о покупке произведения одного Сальери. Именно поэтому лишь после тринадцатого представления имя Глюка исчезло с афиш» {80} .

В конечном итоге имел место определенный обман, но главная цель была достигнута. Впрочем, восторженная публика не держала зла ни на Глюка, ни на вмиг ставшего знаменитым Сальери.

Впрочем, существует и несколько иная трактовка появления в авторах оперы имени Сальери. Согласно этой версии Глюк с самого начала не скрывал, что музыку к опере будет писать другой человек, но дирекция Парижской оперы, видимо, сочтя замену неравноценной, ответила отказом. И тогда положение спасло личное вмешательство императора Иосифа II. В марте 1783 года он написал австрийскому посланнику в Париже графу Флоримунду Мерси д'Аржанто:

«Композитор Сальери недавно сочинил оперу под названием “Данаиды” фактически под диктовку Глюка. Небольшие отрывки, которые я слышал в клавесинном исполнении, показались мне чрезвычайно хорошими. Поскольку сам Глюк, скорее всего, не сможет приехать в Париж, я прошу вас, любезный граф, сообщить мне, стоит ли ехать туда Сальери и каково ваше мнение о том, может ли его опера быть благосклонно принята и поставлена на сцене. Будучи занят при моем дворе и в здешнем театре, он не захочет пускаться в путь в состоянии неопределенности и жить в Париже без всякой цели» {81} .

А потом уже мастер тонкой дипломатической игры Мерси д'Аржанто подменил намеренно туманную фразу императора, будто опера написана под диктовку Глюка, более определенным (хотя и неточным) утверждением, что первые два акта сочинены Глюком, а остальные — Сальери под руководством мэтра. После этого опера была принята, а заодно появился миф, что большая часть ее музыки написана Глюком. Заблуждение поддерживалось вплоть до того самого момента, пока сам Глюк не поместил в «Журналь де Пари» сообщение о том, что единственным автором музыки оперы является Сальери.