Чтение онлайн

При этом они разбрасывают навоз - много и очень хороший, судя по цене, которую я за него заплатил. После этого они, склонившись, садят траву, стебелек за стебельком. Траву я купил у типа, занимающегося "развитием, взаимопомощью и сельским хозяйством" или чем-то подобным. Мне хотелось иметь траву, которая бы через пять дней выглядела очень хорошо. Восхищенный подобной оказией, он нашел мне такую, очень дорогую и самого великолепного качества.

Впрочем, на счета я едва лишь глянул. Это дело Шотара, я только плачу. Единственное, чего мне хочется - это газон,

быстро, спокойно, в английском стиле, но никак не мой окруженный забором шматок пустыни.

***

Джеки уже встает, и теперь он прохаживается по саду чо своим зверем. В конце концов, ему пришлось признать, что его зверь - это нечто совершенно отвратительное, лысое, дерьмового цвета, худющее, вонючее, короче, что это и вправду шакал. Но он его не выкинул, потому что животное очень похоже на Шотара.

Самюэль Граповиц рассказывает мне о своих разочарованиях после пары дней самых тщательных исследований:

– Нет, Чарли, понимаешь, это же совсем не настоящие женщины.

Хуй без пизды с другой стороны - это нечто совершенно проотиворечащее природе.

Я гляжу на пейзаж, на газон, который уже на вид густой, и который я приказываю поливать каждый вечер. Целый караван мулов поставляет мне воду из протекающей неподалеку реки. Гляжу на Нигер, блестящий среди сожженной земли, и на чудесное свежее пятно, образованное моим садом.

И подумать только, я тут семь потов спустил, чтобы устроить божественный уголок, а этот гад портит мне его, запустив своего отвратительного шакала.

– Понимаешь, Чарли, ну нельзя же вырезать женщине клитор. Ни в какой стране. Это же дикари.

Я запланировал для него утешительное путешествие через Рио и Бангкок и дал средства, необходимые для реализации мечты. И теперь Самюэль Граповиц поедет показывать своего малыша самым прекрасным в мире женщинам.

Решение Самюэля послужило сигналом и для других. Индейцу загорелось вернуться к жене. Джос с Капоне тоже заскучали по родине.

И вот в одно прекрасное утро всех их перед воротами поджидает такси, чтобы отвезти в Бамако, каждого на свой самолет. Капоне чрезвычайно тронут и пытается ускорить отъезд, чтобы скрыть это.

– Но ведь ты же заедешь за нами, Чарли? Не забудешь?

Самюэль Граповиц кладет руку на сердце.

– Спасибо, Чарли, благодарю тебя.

– Всегда рад услужить.

***

Наши черномазые приятели дают несколько возможностей поржать. Как-то днем, во время прогулки, лично видим хохму из старинного мультика. Сидящий высоко на дереве тип подпиливает ведку, на которой сиит.

– Спорю на сотню баксов, что парень грохнется.

Ни Джеки, ни Шотар со мной не соглашаются. Наш бухгалтер считает, что тип вовремя сориентируется.

– Сто баксов.

– Договорились.

Дожидаемся до самого конца. Громкий треск, и ветка вместе с мужиком падает прямо к нашим ногам. Негр поднялся, потер лоб, улыбнулся нам, после чего поднял пилу и снова полез на дерево.

Нет, эти люди всегда будут удивлять меня.

Вечерами, когда крутят фильмы карате, сеансы в местном

кинотеатре особенно забавны. Меблировка внутри ограничена до минимума, а киномеханик никогда не слышал о правильной последовательности частей.

Вся привлекательность походов в кино состоит в драке, которую ведут друг с другом подражающие каратиста зрители, чтобы собрать все те монеты, которые я разбрасываю по окончанию фильма.

Понятное дело, никто и не собирается смягчать удары, наносимые ребром ладони. Парни месят один другого, издавая при этом дикие вопли, и дело первой кровью не заканчивается. У нас с Джеки имеется любимое местечко, невысокая стенка сбоку, откуда мы можем все вдеть и делать ставки.

Нет, эти люди и вправду другие.

***

Джеки чувствует себя получше, и мы вместе едем в Бамако, чтобы покончить вопрос с грузовиком. На следующий же день после нашего приезда у гостиничного администратора нас ждет повестка. Комиссар полиции, женщина, желает нас видеть в своем бюро. Полиция в Бамако мне неизвестна, и я решаю идти. Чиновники администрации, особенно полицейские, очень легко оскорбляются и заслоняются предписаниями, по отношению к которым простой человек просто бессилен.

Полтора часа ожидаем в маленьком холле главного комиссариата. По центральному дворику шастают полицейские, добавляя путаницы царствующему здесь балагану. Во всех углах сидят какие-то гражданские. Какие-то женщины продают шашлыки и напитки. Когда мне надоело ждать, прошу охраннику, чтобы тот сообщил комиссарше о нашем приходе.

– Я перевозчик, и у меня неприятности с грузовиком. Мне нужно поехать в Сегу. Через пару дней вернусь.

Через несколько часов, в гостинице, нашу сиесту прерывает грохот в двери. Это полиция, пятеро мусоров с пистолетами в руках. Некто типа сержанта командует всей операцией.

– Мы пришли вас арестовать.

– За что же?

– Вы захотели уйти от справедливости. У меня приказ о вашем аресте.

Мне не хочется болтать впустую, и я сдаюсь.

– Пошли, Джеки, посмотрим, чего от нас хочет мадам комиссар.

Внизу нас ожидает старенький "лендровер". Мы тут же отъезжаем, после чего, метров через двести, машина ломается. Остаток дороги проходим пешком, в сопровождении мусоров, при этом нас сопровождают оскорбления пацанвы и заинтересованные взгляды прохожих. В комиссариате мы направляемся в сторону бюро, где проторчали все утро. Сержант что-то кричит по-своему, и трое полицейских встают у нас на пути. Ладно, идем к другому зданию.

Как только мы входим в комнату, до меня тут же доходит, что все дело более тухлое, чем мне казалось вначале. Малюченький столик завален пакетами и беспорядочно брошенной одеждой. За столом сидят какие-то типы, перед ними раскрытая книга.

Это арест.

Поворачиваюсь к Джеки и предупреждаю его по-испански:

– Внимание. Держи ухо востро.

Нас хотят посадить за решетку. За нашими спинами пять вооруженных типов, плюс эти, с книгой. У нас ни малейшего шанса.

– Отдайте нам свои личные вещи.