Сафир
Шрифт:
— А я знаю. — нагло улыбнулась Нина и к своему удивлению увидела собственное отражение в угрюмых салатовых глазах Крока.
— Нет уж, позвольте.
Сталина провела языком по верхней губе и не спеша обхватила губами трубку. Прищурившись, майор раскурила табак. По раздевалке разошелся резкий аромат канабиса.
— Будет, как я решу.
И едва она произнесла эту фразу, завизжала сирена, из потолка выдвинулась форсунка и облила Сталину настоящим душем. Нина в шоке развела руки, и как только подняла голову, из той же форсунки ее накрыло горой густой пены. Растерянная,
— Спорное решение.
— Одевайся, Торин, нам пора работать. — уверенно ответила Сталина, встала, и поскользнувшись на пене ушуршала прямо в открытый шкафчик напротив.
Крок даже не пошевелился ей помочь. Еще десять минут позора, и они уже летели в черно-зеленом бесогонском гравитоне над сафирскими огнями.
— С каждым днем я все больше ненавижу этот мир. — пробормотала взъерошенная Сталина, глядя на ночной город с высоты птичьего полета и поправляя слипшиеся локоны.
Майор достала фляжку, открыла и жестом предложила Кроку. Тот уверенно отказался.
— А я выпью. — она сделала с десяток глотков. — по освещенному голубым неоновым светом белому салону машины разошелся запах крепкого элитного спиртного. — Грок, это был Грок. Этот засранец стащил диск с записью настроек телепортов и космических крейсеров на передвижение между населенными планетами…
— И Землей?
— Нет, Земля — засекреченный объект.
— Слушайте, а эта планета точно существует?
— Пусть лучше для тебя она остается мифом.
Крок и Нина смотрели на одну и ту же планету разными глазами во всех смыслах, их форма, размер, цвет, уголки и настроение. Не смотря на вечную угрюмость, зеленые глаза Грока словно впитывали пейзаж уличных фонарей и света из окон домов. Голубые очи Нины страдали, и не выражали ничего, кроме чистейшего отторжения и неприязни. Первой и заговорила Сталина.
— Торин, давай сделаем все как можно быстрее и красиво, и я навсегда свалю с этой планеты.
— С пребольшим удовольствием.
— Я серьезно, вот, почти месяц я у вас жила.
— Проклинаю те дни.
— Представь, а я проклинаю последние восемь лет. Шесть лет я вообще не вылетала с Сафира. Год мы не виделись, а если все пройдет хорошо, то не увидимся вообще никогда больше.
— Вашими бы устами, да мед пить.
— Вот эта твоя саркастичность, Крок, мне так нравится! Черт возьми, бледный, я буду скучать по тебе и по твоей семье однажды.
— Можете оставить Кысю, и Мира будет самым счастливым ребенком на Сафире.
— Хрен ей.
— Так с сорока ящерицами и помрете старой девой.
— Накаркаешь, я вернусь и прострелю твой гадкий язык. — захмелевшим голосом ответила Сталина и ткнула в висок Крока своим черным Наганом. — Я, может, нежная и пушистая внутри. Вот, как раз как Кыся моя, думаешь она ящурка?
— Именно так и думаю.
— Но она не рептилия, представь себе, и когда холодно у нее из-под чешуек распускается блестящий серебристо-голубой мех. Я ее так люблю.
— Да вы та еще ящерятница.
— Когда-то таких как я спасали кошки на
— Кошки?
— Да, были такие домашние животные, давненько. И собаки еще были. Но гены и тех и других, и еще кучи зверья теперь замешаны в ульянках, так что эти ящерки давно заменили всех питомцев. Они милые, а моя — особенно. Блин… — Сталина грузно вздохнула и очень медленно моргнула. — Ее же покормить надо. Ладно, я тебя завезу на бесогонскую военную базу. Там тебе кое-что покажут и вернут домой, малыш. А я домой. Грок скоро на тебя выйдет, нужно быть готовыми.
— Откуда такая увереность?
— Да он у бесогонов сафхантер угнал боевой.
Крок не поверил ушам.
— Стащил боевую единицу высотой пятьдесят метров прямо с территории военной базы?!
— Да, Крок, я начинаю признавать, что становлюсь фанаткой твоего братца.
Военный гравитон приземлился на площадь, уставленную серебристыми блестящими палатками. Люди в черной форме, бластерами и в касках беспорядочно суетились и ругаясь самыми низкими бранностями явно искали виноватого. Гравитон резко взлетел и направился в сторону города. Крок остался стоять и смотреть на происходящее.
— Штатский! К кому вы? У нас режимный объект! — прокричал глухой голос сзади.
Кроку в спину уткнулось дуло. Торин поднял руки вверх.
— Меня доставила майор Сталина.
Грубый голос, говорящий будто из-под маски прорычал.
— Руки за голову! Идем в шестую палатку! Быстро! Урод!
Дуло бластера с давлением больно надавило промеж лопаток. Крок взвизгнул, развел от неожиданности локти и быстрым шагом двинулся к палатке.
Пока конвойный и конвоир двигались по базе вокруг трижды кому-то гарантировали расстрел, насилие над задним проходом, кому-то угрожали то же самое со ртом сделать. Военные явно нервничали, и не совсем понимали что происходит. Они что-то искали, и вряд ли это был сафхантер, пятидесятиметровая махина была бы видна даже стой она за линией горизонта и это не смотря на темноту.
Дверь палатки испарилась, они вошли, и уличный гул затих. Вокруг мелькали проекции Сафира, красными точками отмечены норы мутантов. Выведено наличие техники. Юнитов.
В помещении что-то задребезжало, и поднялся ультразвуковой писк. Торин посмотрел в зеркало, как вдруг из-под его воротника вдруг выстелили и посыпались искры.
На солдате позади него был стеклянный шлем с проекциями. Это был точно не бесогон. Форма офицера Альянса. Странно, эти обычно не мараются с тем, чтобы лично кого-то вести.
Солдат снял шлем. Кроку заулыбалась довольная физиономия Грока.
— Ты!
— Мир тебе и свет, брат! Жучок сгорел, можно и потрещать.
Волосы Грока стали еще длиннее, а лицо стала украшать ухоженная борода и усы. Близнецы перестали быть похожими. Крок развернулся и развел от удивления руки.
— Как?! Ты же?! А там?! Сафхантер! Угнали же! Я не понимаю! Офигеть! Офигеть! А ты здесь…
— У кого-то приступ синдрома Туретта. — Грок спокойно обошел растерянно дергающегося старшего братца. — Да все в норме. Сафхантер никто не угонял. Пока что.