Сафир
Шрифт:
— Тебя точно еще не отпустило.
— Садись, Мара принесет тебе джюс.
— Я не инвалид, могу сам себе взять, и джюс только неудачники и малолетки пьют. Ты чего?
— Да ничего, мы ремонт там затеяли.
— И что, там робот на обогащенном уране его делает?
— Нет, там лазерная картечь выбивает нам новый узор на стене у двери.
— Что ты мне заливаешь, вы же сами только вышли из кухни, много слов, Крок.
— Да ладно, там кран сломался, сложно им пользоваться, глючит.
— Ты много врешь последнее время, брат.
Крок тяжело вздохнул,
— Там на панели на холодильнике про тебя гадости написаны, просто я вчера перебрал. Кто ж зал, что тебя сегодня занесет.
Грок посадил детей на диван и снова двинулся к двери. Глаза Крока пробежали по всем углам комнаты. У себя в голове гениальный сафирианин просчитал все варианты расстрела Ниной Грока. И когда тот уже оказался перед экраном двери, Крок произнес:
— Ой, ну и иди.
Грок остановился.
— А знаешь, что? — обернулся Грок.
— Что?
— А не пойду! — поставил руки в боки Грок. — Мара, наведи-ка мне коктейльчик покрепче.
Посиневшая от страха Мара подскочила, и счастливая убежала на кухню. Грок и Крок не сводили друг с друга взгляда. Поэтому Грок даже не заметил, когда экран двери пропал, и Мара забежала на кухню, там в стойке стрелка стояла Сталина с наведенным дулом нагана на голову Грока. Экран снова закрылся. Грок не отводя глаз от Крока прошел и уселся обратно на диван. Мара выскочила обратно, сияя от радости. За экраном, кстати, Сталиной на кухне уже не было. Грок взял дымящийся стакан.
— Отлично, спасибо, прелестная Мара. — сделал глоток, и уже обратился к Кроку. — И это только потому что это я сам захотел.
— Да-да. — так же довольно ответил Крок. И уже серьезным тоном добавил. — Брат, тебе действительно лучше уйти, я боюсь, что ты можешь принести за собой беду в мой дом.
В комнате повисло неловкое молчание. Грок, похлопывая по задницам детишек направил их в отцовские объятия Крока. Чувствуя неладное мать Мара сама инстинктивно прикрыла малышей собой.
С заигрывающей улыбкой Грок швырнул стакан с дымящимся коктейлем в экран двери на кухню. Экран пропал, посуда влетела в столовую. Спустя мгновение в соседнее помещение следом за разбившимся об столешницу стаканом телепортировался и сам Грок.
Словно римский Гладиатор с парящей вокруг него темной мантией в позе атакующего Грок левитировал и оборачивался вокруг своей оси посреди кухни. В его правой руке гулом светового меча звенела бесовская коса. Блестящий и глубокий черный цвет ручки выполненный из редчайшего черного сафита и титана, дарящего лазерной нити, выполняющей роль лезвия косы, бесконечно мощную энергию. Именно такими незамысловатыми косами бесы однажды и вырезали четыре миллиарда людей на Сафире. Оружие способное разрезать все на свете, при наличии умелых рук.
Лицо Грока было сконцентрированно-озлобленным. Он парил. Словно тяжелые лохмотья его защищала парящая кольчуга. Полный боевой наряд призрака — элиты армии бесов. Один вид Грока наводил ужас на все семейство его несчастных родственничков.
Грок бросил взгляд на бело-зеркальный холодильник, на котором
Если бы черный капюшон кольчуги был накинут на патлатую голову Грока, он был бы похож на ультрасовременную смерть с лазерной косой. Он продолжал напряженно оглядывать кухню. Бутылка водки, рюмка, испачканная помадой, запах не Мариных духов. А прямо над ним, внутри диска люстры под потолком кружилась Нина, свернувшаяся калачиком.
Грок осмотрел всю кухню и начал поднимать голову наверх, как его остановил возмущенный вопль Крока:
— Ты ошалел?!
— Это я ошалел? Это у тебя засос на пол башки твоей лысой!
— Его пытали! — влезла Мара.
— Чего? Да он в мясо ужрался вчера, да еще и с бабой какой-то! Крок, брат, что происходит? С каких пор ты перешел на грязный земной алкоголь?
Дети спасли Крока от фиаско. Испуганные малыши подняли журкий ор и залили слезами всю гостиную. Грок подождав мгновение вытянул руки в разные стороны и вспышкой телепортировался обратно в зал. На нем снова уже не было доспехов и пропало куда-то страшное бесовское оружие.
— Дети, простите. — выдавил Грок. — Крок, я тебя найду и дам указания что и как сделать, брат, мне нужна твоя помощь.
— Хорошо. — тяжело ответил Грок. — Что за игру ты затеял?
— Крок, большую игру. Но лучше быть затейником. Когда игра твоя, ты и придумываешь правила. И здорово, брат, что мы с тобой в одной команде.
— По-другому и быть не может. — вздохнул Крок.
— Это я и хотел услышать. Мир вам и свет, родные.
— Мир тебе и свет. — ответила одна Мара. Крок задумался, малыши испуганно хныкали, упиравшись в родителей, распуская сопли и слезы.
Грок прошел к дверному экрану на улицу, обернулся:
— И хватит бухать!.. Без меня.
Едва за ним закрылся экран уличной двери, как Сталина рухнула на кухне с потолка вместе с огромным диском-люстрой. Она просто посыпалась на стол и на всю звенящую кухонную утварь. Ударившись о пол Нина случайно спустила курок своего нагана. Хлопок выстрела. Пуля просвистела у виска Мары, которая от испуга в то же мгновение потеряла сознание.
Крок перепутал все на свете, любимая обмякла. Его заторможенный похмельный мозг не дал никаких реакций, кроме как не начать трясти свою несчастную супругу и орать не своим голосом. От чего, впрочем, она пришла в себя, как от нашатыря.
Пьяная Сталина с трудом поднялась на ноги.
— М-даа, чуть не оконфузилась…
— Чуть не оконфузилась?! Да ты чуть мою жену жизни не лишила!
— Ну, не лишила же, че орать-то.
— Че орать-то? Да ты, бухая, с огнестрельным оружием у меня дома, шмаляешь во все стороны!
— Я же случайно, что истерику разводить. — отряхивалась Сталина, и даже не смотрела на своего оппонента.
— То есть, я должен присвистывая чайку заварить? Мою жену чуть не грохнула офигевшая агентша-землянка прямо у меня дома, у меня на руках, на глазах у моих детей. — а на фоне дети орали не своими голосами. — Ты, алкоголичка! Убирайся из моего дома!