S. Синдром
Шрифт:
Я и Митч повёл её и ещё двоих на прогулку. Было дико видеть её облаченную в смирительную рубашку, но девушку, похоже, это совсем не угнетало. Она была спокойна, шла размеренно и устроилась на скамейке, блаженно вдыхая свежий воздух.
Удостоверившись, что всё кругом под контролем, осторожно присел рядом.
— Привет, — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Я уже начала беспокоиться, что не подойдешь, — она виновато смотрела на меня. — Хотела попросить прощения за то, что произошло. Не знаю, что со мной творилось тогда. Мне не хочется терять друга.
Я усмехнулся:
— Конечно, я и не держал зла… Скорее до сих пор пытаюсь разобраться в том, что произошло.
— Нет, только не это, — засмеялась.
Скажу, что она явно изменилась и преобразилась даже.
— В моём сумасшествии лучше не копаться. Правда. Тебя перевели сюда?
— Только на пару дней, пока персонал отходит. Ты хоть не пострадала?
Она задумалась.
— Страшно было.
— Молодец, что не стала выходить из камеры.
Кивала, витая где-то в своих мыслях, которые явно были ей приятны.
— Что известно о деле Эммы? — теперь она слегка помрачнела.
— Что её убила ты, — горько улыбнулся я. — Льюиса освободили из-за недостатка улик. Теперь, ты снова главный подозреваемый.
Джилл опустила взгляд. Я изучал эту фигурку. Не может быть! Она довольна этим фактом! Не то, что удовлетворена, а именно рада.
— Тогда ты так и не ответила…
— А ты не сделал, — резко прервала она, вскинув дерзко головой.
В груди опять назревал протест. Ладно, чёрт тебя дери! Решительно поднялся и, рванув девушку к себе, запечатлел поцелуй. Сопротивления не было, скорей лёгкий испуг, который тут же исчез. Несколько мгновений и понял, что моё тело горит, соприкасаясь с ней. Внутренности взбунтовались, а разум пошёл к чертям. Она издала то ли стон, то ли мычание, которое просило остановиться. Отпрянул, переводя дыхание. Её лицо выражало тихое беспокойство. Боиться меня? Нет, скорее, не меня. Его?!
— Теперь сделал, — снова сканировал её. Без толку. Ничего не скажет.
— Память вернётся? — неожиданный вопрос. Совсем ненужный мне. — Я хочу вспомнить… Очень хочу.
Устало выдохнул, понимая, что смысл поцелуя подавлен ею.
— Вспомнишь.
После прогулки, развели всех по камерам. Закрыв её дверь, впервые очень чётко и явно ощутил пропасть. Пропасть моей борьбы за неё. К горькому разочарованию, осознал, что ей это всё не нужно. Она и правда сумасшедшая! Кажется, я прозрел? Мать вашу! А если всё не так?
Жаль, что это был лишь голос разума.
ДЖИЛЛ
ОН снова исчез, но, кажется, меня это уже не сильно волновало. Каким-то чутьём, я была уверена, что он придёт снова.
Раньше я была жертвой, а он моим повелителем, теперь же это всё принимало немного другой оборот. Ярлыки раба и властелина разделились пополам, каждому осталось по пятьдесят процентов того и другого.
Но одна головная боль сменилась другой. Я начала боятся за него. Моё отношение к нему не изменило в мужчине чудовище и убийцу, а лишь сделало меня сообщницей. Его рано или поздно
Как вообще такое произошло? С каких пор я начала переживать о нём? Он заслуживает наказания! Но за что теперь он должен быть наказан? Только за смерть Эммы?"… ты её убила", — эти слова в первые минуты её смерти. Тогда они меня возмущали, ну а теперь, я почему-то посмотрела на них с другой стороны. Ведь тогда я могла, ослушаться её, не поддаться на провокацию побега. Я же знала, что даже, если у меня и получится исчезнуть, то виновника всё равно найдут и накажут. В результате, не только всё провалилось, но и погиб невинный человек. В том есть моя вина…
Мать твою! Ударила рукой по подушке, почувствовав, внезапно, к себе отвращение. Да, отвращение! Что я сейчас делаю? Я оправдываю его?! И беру все его злодеяния на себя?! И вправду, сумасшедшая!
О добре и зле можно рассуждать вечно. Доказывать что-то, переубеждать себя. Я сейчас превращаюсь в тупой маятник, с бесполезной дилеммой. И что виной всему? Любовь?!
Укусила себя за основание большого пальца на руке с такой отрезвляющей силой, что остались следы с синюшными пятнами. Нет, этой чёртовой любви здесь не будет! Нужно что-то сделать, выкурить её!
Дверь камеры запищала.
— В душ, — буркнул санитар.
В душевой пятого этажа всё иначе, не так, как на третьем. У каждого своя кабинка. Женщинам разрешалось зашториваться. Все остальное кроме душевой лейки отсутствовало. Ни полок, ни крючков.
Струя воды была достаточно тёплой и успокаивающей. Принимая на себя эти ласкающие ощущения, опять же невольно вернулась мыслями к нему — дьявольски сладким, плотским и жестоким. В груди сильно защемило, взбудоражив ненависть к своей бренной плоти. Но хуже всего, не только тело хотело к нему, но и сердце, а мозг трезво мыслил и призывал опомниться.
Господи, это правда, физическая боль гораздо лучше всего этого!
Я сжала фигуру в своих объятиях капканом. Капли слёз смешались с водопроводной водой, уходя в сливную трубу. Туда бы и мою чудовищную жизнь. Закрыла глаза, стараясь поймать и сохранить покой, но вместо этого внезапно получила жестокий удар памяти, который пришёлся на всё моё тело, вытянув в струну…
" Вырезать бы тебе, сука, сердце и заставить сожрать его…" — дикий, ненавидящий взгляд чёрных глаз.
"… убийца. Ты, дрянь, не должна это путать…"
"Не трогай меня, сволочь…"
"Ты должна быть красивой для меня…"
"Членовредительством заниматься я тебе запрещаю, иначе отрежу руки по самые локти, поняла?"
"Что ты делала с ним?"
"… я его на куски порежу, если он ещё раз подойдёт к тебе!"
"Ты ничтожество, похлеще своего братца!.."
"Жри, сука! Глотай!.."
Слова, картинки, ощущения — всё это безжалостно избило меня, подобно плетям. Я вспомнила ЕГО! Вспомнила всю боль, жестокость, ненависть, страх и обиду. И всё это был ОН! Это всё было! Почему сейчас? Почему раньше не могла всё вернуть в свою голову?! Это предотвратило бы мою слабость…