Чтение онлайн

птенцов кормить не станут, а своих различают среди тысячи

других, во всем, казалось бы, похожих на них. Так же и

пингвины, и утки, и многие другие.

А есть ли у птенцов такая же врожденная схема, по

которой сразу можно узнать отца и мать? У серебристых

чаек (помните?) такой знак — красное пятно на клюве.

Несколько иначе проблему эту решают маленькие гусята

и утята.

Родительские знаки

отличия

Новорожденный гусенок считает матерью первый

появившийся над ним предмет. В природе это обычно гусыня.

У гусенка, которого мы вывели в инкубаторе,— человек.

Но и ящик (если человек не пришел вовремя).

Как только вы позовете гусенка, склонившись над ним,

он начнет кланяться и приветствовать вас в унаследованной

гусиной манере: с вытянутой вперед шеей. Тем самым он

удостоверяет вас, что вы признаны его матерью. И после

произнесенного им приветствия ничто не поможет, если вы

отнесете его к гусыне: он ее просто не признает. Она чужая,

по его птичьим понятиям.

Этот не всегда удачно действующий

инстинкт—«втискивание» образа родителя в первый увиденный предмет —

замечен и у млекопитающих зверей. В Африке случалось, что

новорожденные носорог, антилопа или буйвол бесстрашно

бегали за всадником или автомобилем: они увидели

их раньше испуганной и покинувшей их матери. И

никакими силами нельзя было прогнать этих трогательных

малышей!

Так и гусенок днем и ночью будет ходить за вами (на

некотором расстоянии, чтобы видеть вас под определенным

углом!) и пищать приятно и нежно: «Ви-ви-ви-ви». Это

уведомляющий сигнал, который можно перевести

приблизительно так: «Я здесь, а ты где?»

И ждет (такой уж у него инстинкт), что вы ответите ему,

как гусыня: «Ганг-ганг-ганг», то есть «Я тут, не волнуйся!».

Если не ответите, гусенок начнет пищать: «Фип-фип».

Это крик беспомощности и одиночества. И будет так пищать,

пока его не найдет мать или пока не погибнет, потому что

хотя прокормиться он может и сам, но без ее тепла и защиты

долго не проживет. Поэтому, повинуясь инстинкту, все силы

отдает писку «фип-фип».

Ответите ему «ганг-ганг», и гусенок, тотчас

обрадованный, прибежит приветствовать вас.

Крик беспомощности спасает многих животных-малышей

от одиночества и верной гибели. Молодой дельфин,

например, тоже, потеряв мать, кричит своим плаксивым

ультразвуковым голосом. И плавает, и плавает по кругу диаметром

два метра, пока дельфиниха не найдет его.

Гусенок, днем и ночью требующий своим «фип-фипом»

удостоверения,

что вы тут,— очень трудный ребенок. Но

утенок для человека, решившего заменить ему мать, настоящий

«анфан террибль1». Потому что у него более сложный

«определитель» родителей. По его тезам и антитезам выходит

так, что мать прежде всего бегает вперевалочку (причем

главным образом двигаться должны ноги). Во-вторых, она

отзывается на утиный манер.

Как только откроете дверцу инкубатора, утята в панике

кинутся от вас. Но убегают они и от чучела утки. Человек,

чтобы привлечь их, должен встать на четвереньки, побежать

в этой неудобной позе (от которой он уже отвык!) и

закричать, как кричит утка: «Квег-гегегег». Если будете так

кричать, поленившись стать на четвереньки, утята оповестят

писком окрестности о своем одиночестве и не пойдут за

вами. В их унаследованном от предков представлении просто

1 «анфан террибль» (франц.) — ужасный ребенок.

не укладывается, что мать может быть высокой, как

человек.

«Поэтому надо крякать, передвигаясь на

четвереньках»,— уверяет 3. Веселовский.

«Я сам попробовал,— продолжает он,— водить семью

утят в саду биологического факультета, расположенном в

тесном соседстве с психиатрической клиникой в Катержин-

ках. Только крепкий забор защитил меня от этого

знаменитого заведения, так как крякающий на корточках человек

для посторонних наблюдателей с улицы — не иначе, как

сумасшедший».

Ночные цапли, или кваквы, ловят рыбу по ночам и в

сумерках; когда птенцы подрастут, цапли охотятся и днем.

В темноте, когда возвращаются они к гнезду, нелегко ведь

разобрать, кто подлетает — свой или враг? Чтобы детишки

их узнали, кваквы одним им известным паролем

предупреждают птенцов.

Пароль этот — особенный наклон головы. Приближаясь

к гнезду, кваква прижимает клюв к груди, и птенцы видят

тогда ее сине-черную «шапочку» и несколько белых перьев

над ней: цапля распускает их веером. Обычно же перья

сложены пучком на затылке.

Конрад Лоренц1 залез как-то на дерево, на котором

кваквы устроили свое гнездо.

Наблюдая за цаплями, он делал это уже не однажды.

1 Конрад Лоренц — отличный наблюдатель и один из

основателей новой науки — этологии, изучающей поведение, инстинкты и