Чтение онлайн

выводке, а самка сидит на яйцах.

У зуйков-галстучников другой порядок: оба родителя

попеременно то водят птенцов, то насиживают яйца. Бывает

так, что, слетев с гнезда, самка не торопится вновь сесть

в него. Тогда самец-зуек гонит ее к гнезду и силой

принуждает легкомысленную подругу выполнить материнский долг.

«У многих дроздов, дятлов и некоторых других птиц,—

пишет Оскар Хейнрот,— оба супруга не очень охотно

переносят друг

друга: у них обычно различные охотничьи

районы, и они избегают встречаться у гнезда и кормить

вместе. Птица улетает прочь от гнезда, как только увидит

подлетающую другую птицу, или же только прилетевшая

ожидает на ближайшей ветке, пока другой супруг кормит».

Иное дело коноплянки: они летают на поля вместе,

вместе набивают кормом свои зобы и вместе отдают его

птенцам.

Журавли, гуси, лебеди и пастушки тоже вместе, мать и

отец, водят птенцов и учат, поклевывая, искать на земле

съедобное.

Видите: и здесь у всех всё по-разному. Природа обожает

разнообразие. У нее прямо-таки неудержимая страсть к

нему. И если какой-нибудь способ защиты, передвижения,

ориентации, строительства жилищ или партнерства при

воспитании детенышей реален с> точки зрения его физической

осуществимости, он, можете быть уверены, будет

использован не одним, так другим животным.

В природе ни одна биотехническая идея не лежит, что

называется, долго под сукном…

Знает ли птица свои яйца

И «на этот вопрос нельзя дать общего ответа», говорит

Оскар Хейнрот, который проделал немало опытов, чтобы в

том удостовериться. Многие птицы (хищники, утки, куры,

фазаны, тетерева, чайки) яиц своих не знают! Они не только

не умеют отличать их от чужих, но готовы даже насиживать

любые предметы, похожие на яйца.

Чайки принимают и красные, если их положить в гнез-

до, и синие, и пятнистые яйца, когда их два и когда сорок.

Лебеди сидят иногда даже на бутылках! А некоторые Куры,

шутит Хейнрот, могут «насиживать картофель и будут

спокойно водить хорчат».

Вороны и чайки — известно это всем — воруют у других

птиц яйца, сами их едят и птенцов кормят. Почему свои

они не трогают, раз не отличают их от чужих?

Если в гнездо к чайке положить яйцо, когда не пришло

еще время насиживать, она его съест. Если уже насиживает,

а мы взяли из-под нее яйца и отодвинули их на тридцать

сантиметров в сторону, она сядет не на них, а на пустое

гнездо. Лишь потом, сообразив, что не все в ее хозяйстве

ладно,

передвинет их клювом в гнездо.

Но возьмем и положим яйца еще дальше: чайка съест

их! Значит, понятие о том, что яйца свои, возникает в ее

голове в зависимости от того, как далеко они лежат от гнезда.

У чаек этот критический предел, дальше которого табу

на свои яйца не распространяется,— 30 сантиметров. А у

дикого гуся — один метр: ровно столько, на сколько он

может протянуть шею, не сходя с места. Непонятно, почему

гуси любят большие яйца? Чем больше, тем лучше для

гусиной души. Если положим в гнездо макет яйца в двадцать

раз более крупный, чем гусиные яйца, гусыня оставит их и

попытается, каких бы трудов это ей ни стоило, залезть на

крутую «гору».

Зуек-галстучник тоже страдает, как видно,

гигантоманией. Это ненормальное его влечение документировано даже

фотографиями. Один немецкий зоолог снял на пленку

необыкновенный случай: зуек оккупировал гнездо

кулика-сороки — великана в сравнении с зуйком! Гнезда они устроили

совсем рядом, и зуйку габариты соседских яиц пришлись

больше по душе.

Но вот птенцов птицы распознают отлично! По голосу,

по окраске, по движениям. Птицы выводковые, у которых

птенцы, выбравшись из яиц, сразу бегут за родителями,

знают своих детей лучше, чем птицы птенцовые, еще долго в

гнездах кормящие голых своих птенчиков.

Фазан, например (птица выводковая), безропотно

насиживает утиные яйца. Но как только утята начнут

попискивать под скорлупой, он убивает их.

А вот ястреб (птенцовая птица), высидев приемышей,

терпеливо пытается потом кормить их, безуспешно угощая

кусочками мяса. Но утята в мясе ничего не смыслят и, чуть

обсохнув, разбегаются из гнезда. Тут только ястреб

замечает, что «это не дети его, а добыча: кидается на утят и

убивает.

Птицы рождаются с готовой схемой-определением своих

детей. В ней главное — какой-нибудь знак. По нему узнают

они птенцов: либо голос, либо особые пятна в окраске, либо

знакомые движения — у всех по-разному. Если такого

знака нет, значит, это не родное дитя, а незваный гость. Вас

могут ввести в заблуждение куры, которые часто

высиживают и водят птенцов других птиц. Но дело здесь в том, что

куры — домашние животные. Они давно уже живут с

человеком и за это время успели растерять многие свои

первородные инстинкты. Чайки, например, ни за что чужих