Чтение онлайн

— ???

— Умру от смеха.

— Но ведь “мой пупсика”, а не “мой пупсик”, — попыталась вернуть словам первоначальный смысл Татьяна, но Лариска на корню пресекла ее попытку:

— “Мой чайник”, а не “мой чайника”.

— Хорошо, если “пупсик” отпал, можно же еще что-нибудь придумать…

— Если пупсик отпал, то придумывать больше незачем.

“Привет Танечка!!!!!!! ты просто супер…..очень близко, судя по фото, к моему идеалу…….и губы и глаза….улыбка………….. фигура……….может ты и есть — она!!!! та самая ОНА, в которой вся вселенная собралась — а я ее открыл!!!!!…просто голова кружится от таких мыслей!..…………..просто мне безумно понравилось все написанное и показанное тобой! (Оййй) пардн…… ВАМИ!!!!!!..…..сходи

и посмотри на мою страничкумоя страничка!), а далее,, созвонимся!!!!..……встретимся…….!!!!!!пообщаемся вживую!!!!!!!!!!..понравимся…..(должны)!!!!!!!!..….и есть желание чтобы ВСЁ — СУПЕР!!!!!!!!!! от души!!!!!!!!!!!!!!!!…я так ощущаю!!!!!!!!!!!..…даже показываю!!!!!!!!!!!!! а по аське — 25177252, если установлен у тебя “MSN messenger” то ниже мой адрес для связи в реальном времени……….. тоже чем-то похоже на аську, но лучше — можно говорить как по телефону. адрестам через даунлоад установить необходимо MSN messenger 4.6 кажется, и все как по маслу!!!!! Жора”.

Андрей ночевал у Татьяны, и утром они, как обычно, провозились, и, уже опаздывая, выскочили на улицу. Накануне вечером они немного повздорили, но ночью шумно помирились, и с утра все прошло на удивление гладко. Посмеялись вместе друг над другом, опаздывающими, стояли теперь рядом в троллейбусе и говорили ни о чем. Если Татьяна дома все норовила ластиться к нему: приобнять неожиданно, погладить рукой, проходя мимо, то едва оказавшись на людях, становилась совсем другой: взрослой, далекой, деловой. Они ехали, разговаривали о каких-то серьезных вещах, и никто из попутчиков не мог подумать, что между ними было всего какой-то час назад…

И Андрею казалось, они думали — это сослуживцы, живущие рядом, едут на работу. Он косился на Татьяну, и ему уже и самому почти не верилось, что рядом стоит его женщина, женщина, которой час назад он обладал. Стоило подумать об этом, как тягучая жаркая волна прокатывалась по телу, и он начинал волноваться. Эта взрослая женщина была его тайной. Тайной, о которой он никому не говорил — носил ее в себе, за пазухой, вынашивал, тетешкал. И когда однокурсники начинали самодовольно рассуждать о девчонках, снисходительно молчал, улыбаясь.

Но едва он расстался с Татьяной, как все тут же стремительно стало портиться.

Позвонила мать. С ходу вывалила на него все беды: что отец снова запил, что денег ни на что не хватает, что скоро надо ехать картошку сажать. Андрей слушал и кивал, забыв, что она не видит его. Да матери и не нужно было никакого ответа: что он мог ей сказать? Он и сказал то единственное, что говорил всегда: что у него все хорошо. Что и деньги у него есть, и учится он хорошо, и учиться осталось недолго, а там уж на работу устроится, зарабатывать будет, помогать. Говорил он это все уже машинально, с каждым разом не то что все меньше веря, а вообще теряя смысл этих слов.

Отец Андрею был ближе матери. Именно с ним он всегда обсуждал новые компьютерные игрушки, программы, телевизионные новости — события в стране и мире. Мать же, сколько он себя помнил, постоянно была занята стиркой, приготовлением еды — бесконечными домашними делами. Она ничего не понимала в компьютерах, не интересовалась политикой. Когда у нее выдавалась свободная минута, она пыталась поучаствовать в их разговорах, но, казалось, засыпала на первой же фразе.

Не то, чтобы Андрей считал мать глупой… Но еще учась в школе, видя ее каждый день на кухне с кастрюльками и телевизором с очередным сериалом, он уже не сомневался, что женщина — это как бы человек второго сорта, что мужчина всегда был, есть и будет умнее, сильнее, лучше женщины.

Отца — умного, эрудированного, четко знающего, что ему нужно в жизни, — Андрей уважал. И даже когда тот все серьезнее стал прикладываться к бутылке, Андрей находил ему оправдания. “Кругом

одни дураки!” — говорил подвыпивший отец, посадив Андрея перед собой: — “Все начальники — дураки. Дураки, бездари, купившие себе дипломы в переходе, чьи-то сыночки, братья-зятья, устроенные на работу по блату, дебилы с интеллектом на уровне приматов. И я, тот, кто на самом деле что-то соображает, должен их слушаться! На всем предприятии работает от силы два-три человека, остальные — только делают умный вид, издают дурацкие приказы… Да что бы они без меня делали!” И дальше шли бесконечные рассказы о том, как в очередной раз бездарные руководители — начальство — чуть не сорвали выполнение заказа, как отец в последний момент успел спасти дело и как все, кто стоит над ним, получили огромные премии, а его просто похлопали по плечу и похвалили.

“Время такое, — говорил отец, — умные и честные вынуждены прислуживать глупым, бессовестным, но богатым”. И Андрей тогда сжимал кулаки и давал себе бесконечные обещания выучиться, устроиться на престижную работу и во что бы то ни стало, любой ценой подняться, сделать карьеру, стать “начальством”, заработать много-много денег. И не унижаться. Никогда не унижаться.

Андрей лежал на диване в общежитии. Соседей не было. Бесконечные нудные пары вымотали. Что-то пело радио. Делать ничего не хотелось. Андрею от самого себя было тошно. Мысли прыгали — он не мог сосредоточиться ни на одной, и это изматывало. Включил компьютер, вошел в игру — хотелось настрелять побольше: пройти по полу, забрызганному кровью, и почувствовать себя победителем…

Но оно не отпускало. Хотелось выпить, но денег не было. Можно было, конечно, сходить в клуб и там попытаться заработать на игре. Обычно играли в “Quake III”, “Delta Force Land Warrior”. Но больше всего Андрей любил “Need for speed” — симулятор уличных гонок. Гонял на машинке “Akura RSX”, большой, тяжелой и быстрой, хорошо держащей дорогу. Или на “Wolkswagen Golf”, маленьком, легком и маневренном. Ему нравилось зарабатывать киберденьги, усовершенствовать свою машину, выходить на более сложные трассы и зарабатывать еще больше денег. И только оклик администратора, что деньги — реальные, а не виртуальные — давно кончились и пора уходить, возвращал его к реальности, где у него не было не то что “Фольксвагена”, но и дешевой “классики”.

Андрей лежал и думал о Татьяне. Как после душа она мазалась специальным кремом для тела, капнув в него пару капелек апельсинового масла — он любил подглядывать, как она это делает. А потом ночью, после близости, от ее разгоряченного тела пахло апельсинами, как в детстве на новый год. И запах этот по-прежнему обещал ему что-то новое, необычное и обязательно — хорошее. И уходя он уносил его на своей коже. Наверное, так и должна пахнуть тайна — апельсинами…

Хотелось есть. Лежал и разглядывал обшарпанные стены, заклеенные какими-то старыми постерами с глумливо-довольными лицами попсовых музыкантов, с дурацкими надписями, с пятнами жира… Пришлось встать и поискать еду. Еды не

было — снова пришлось стащить “бич-пакет” и остатки майонеза у Димки. Заткнул в розетку штепсель старого электрического чайника. Вскипятил, сходил, сполоснул миску, залил кипятком вермишель. Вытряхнул из рюкзака первую попавшуюся тетрадь с лекциями…

Захотелось позвонить Татьяне. Но, во-первых, они только сегодня расстались… Андрей не сомневался, что она обрадуется, но “держал марку” — не хотел, точнее, боялся показать ей, что неожиданно для него самого она стала ему близка. Во-вторых, все равно она еще была на работе, и говорить ей было бы с ним некогда. В-третьих, ему действительно самому противно было ходить к ней, чтобы поесть и выпить за ее счет. Хотелось как-то оправдаться не столько перед ней, сколько перед самим собой — заработать денег, накупить еды, взять вина и прийти к ней на равных.