Рыцарь и Ко
Шрифт:
– Отработано.
– И сестрица ловко заправила за воротник салфетку.
Додя поглядел на нее с уважением и свистнул. Еще один минодел поднес ему простыню, которую обжора и запихал за ворот.
– Даю отмашку!
– громовым пописком взвыл Усиков.
– В общем-то, на старт! Это самое, внимание! Ма-а-арш!
– голос его сорвался и петухом улетел куда-то под потолок.
– ...ое...али!
– просипел старший минодел и махнул платочком. Состязание началось.
ГЛАВА 10
Веселое
кто пьет, кто поет,
кто на зубах похрустывает.
Из якобы народных поговорок
Не желая быть свидетелем позорного поражения сестры (она же мне потом этого не простит!), я зажмурился, повернулся и пошел, куда глаза не глядят. Шел я, пока не уткнулся носом в теплую Асьмушкину чешую. Я обнял его, а он принялся мурлыкать мне на ухо.
– Я тоже хочу, - раздалось с другой стороны, и ко мне прижалось большое шерстяное и пыльное.
– Ты не волнуйся, - сказало оно Штушиным голосом. Матильда только вошла во вкус, а половины яств на столе как не бывало.
[Image008]
– Это Дод все съел, - отозвался я, шмыгая носом.
– Быть нам нынче в котле у сыноваров.
– Моей маме это бы не понравилось, - задумчиво изрек Кутя.
– Я ж как-никак ее единственный сын. Надеюсь, еще повидаемся.
– Я тоже надеюсь, - вздохнул я.
– Да уж, вы бы с ней нашли, о чем поговорить.
– С кем?
– вздрогнул я.
– С моей мамой, а то с кем еще?
– Да я про свою говорю, - пояснил я.
– Хоть и не единственный, а все равно обидно, ежели не свидимся.
Внезапно за моей спиной стало очень тихо. Даже слишком. Смолкли подбадривающие вопли и свист миноделов, не верещал Причард, даже Мерин не распевал про свой таинственный "фугас". В зале эхом раздавался только чей-то тихий плач.
– Пора утешать, - отлепился я от дракона.
– Пора, брат, пора, - пропыхтел кто-то над ухом.
Я вытаращил глаза: передо мной стояла Матильда! Правда, толще обычного раза в полтора, с разводами всех цветов радуги на платье, лоснящимися от жира щеками, смеющимися глазами и чьим-то недоеденным крылышком или ножкой в руке.
– Под конец пришлось туговато, - сообщила она, отдуваясь.
– Но тут они принесли ФАЗАНОВ!
Она взмахнула частью птичьего тела, и миноделы, стоящие по стенам, попятились.
– А кто плачет?
– прорезался у меня голос.
Никому отвечать не пришлось: я и без того все увидел. За столом, бессильно уронив голову и обмакнув темные кудри в масло, плакал Додя.
– Не стоило ему начинать с блинов, - поведала сестрица.
– Чтоб кушать за троих - тут надобно уменье!
Да, черт возьми! Скоро все тут будут стихами разговаривать, один я, тупорылый, ни единой строчки за все путешествие выдавить не могу!
– Славу пою я Матильде, великого Фенриха
– Смело с Афиной Палладой можно сестрицу сравнить! В ужас повергла врагов недогрызенной ножкой фазана! Быстро сложили оружье коварные гады у ног.
– Ошибочка, - подняла палец Матильда.
– Непонятно, у чьих. Если у своих - зачем? Если у моих - мог бы и получше расписать.
– У наших, общих, - выкрутился я.
– А как же лапы?
– показала на Штушу Тильда.
Я запутался.
– Давайте я спою, - предложил Мерин.
– Нет!
– хором сказали мы, но было поздно: старец уже встал в позу и заголосил:
Кто может сравниться с Мати-ильдой моей!
Хей!
Сверкающей пламенем че-орных очей!
Хей! Все!
И он откланялся. Мы захлопали: первый раз волшебник спел то, что нужно, к месту и кратко.
– Спасибо, господа, - присела Матильда в реверансе, а потом грозно повернулась к совершенно убитому Усикову.
– Давай выпускай нас отсюдова!
– А доедать, это самое, кто будет?
– пропищал тот.
– Ишь, накидали костей!
– Не так, - погрозила пальцем Матильда и гаркнула: - Что есть в печи, на стол мечи!
– Ну ладно, - понурился старший минодел, а я поразился: сколько же в моей, такой вроде родной и знакомой, сестре помещается еды?
– Эй, налейте нам кубки!
– распоряжался Причард.
– Да набейте нам трубки!
– поддержал его Мерин.
– Да зовите своих скрипачей-трубачей, - заключил Ико.
– Люблю музыку!
Один Герой, который все это время молчал, предложил:
– Прич, а не предложить ли им новое состязание - по питью?
– Идея!
– дурным голосом заорал оруженосец.
– Вырву кадык!
– пригрозил я.
– Обойдешься. Пей так.
И Причард стал пить так. И мы стали пить. И есть. Конечно, предварительно договорившись с Усиковым насчет нашего выхода на волю.
– К сожалению, это самое, - объяснял нам Ус уже наутро, когда мы собрались в путь и стояли у главной двери, - все, что я вам могу пообещать, так это то, что не буду испытывать на вас, в общем-то, оружие и отпущу вас на все четыре стороны.
– Ах ты лгун!
– накинулась на него Тильда.
– Я тут, это самое, ни при чем, - развел руками минодел.
– Замок-то Закольцованный, то есть, взят в магическое кольцо. И из него никто, кроме нас, коренных, выйти не может. Ведь у кольца, ведь у кольца, - пискляво запел он, - нет ни начала, ни конца! Ха-ха-ха!
– зловеще засмеялся он и тут же виновато понурился.
– Ха, - уныло сказал стол.
– По крайней мере, я путей на волю, в общем-то, не знаю, - вздохнул наш гостеприимный тюремщик.