Чтение онлайн

Я прохожу мимо Трэвора и Шона и очень медленно и тихо поднимаюсь наверх в свою комнату. Сегодня был паршивый день. Господи, до чего паршивый день и жизнь. На лице ни одной эмоции. Никто не должен видеть. В наушниках играет что-то испанское и веселое, но я не слышу музыки. Главное дойти до комнаты. Главное дойти. Как только за мной закрывается дверь, я оседаю по стенке на пол. Из груди готов вот-вот вырваться животный крик. Зачем я вообще пошла на эту встречу? Я ведь знала, что ни к чему хорошему она не приведет. Этот человек вообще никогда не приносил в мою жизнь ничего хорошего. Но я ведь любила его. Ведь так? Как еще можно назвать это дебильное чувство, когда внутренности все сводит от боли. Любовь. Безответная, но любовь. Мы познакомились, когда мне было семнадцать. Я отдыхала в Испании с родителями, и однажды, тусуясь в клубе со своей старшей сестрой встретила его. Влюбилась. До дрожи в коленках. Мы проводили всю оставшуюся неделю отпуска вместе. Никакой романтической составляющей до последнего дня. В день перед отъездом мы чуть не переспали. Я испугалась и вовремя остановилась, и он не стал настаивать. Просто ушел. Больше я его не видела. Когда я вернулась в Россию, мы долго общались по переписке. Он вешал мне столько лапши на уши, что я будучи не совсем опытной девушкой верила каждому его слову. И влюблялась. Еще сильнее. Еще больше. Казалось, что сердце может просто остановиться, если

я испытаю хоть на капельку больше эмоций. Он оказался тупым придурком и извращенцем, который пользовался мной как хотел. Я шла у него на поводу, играла по его правилам. Было лишь одно НО. Я ему не давала, и это так его зацепило, что секс со мной стал его идеей-фикс. Постепенно розовые очки спали и я разорвала с ним какие-либо отношения. Но чувства не прошли. Новая волна боли и разочарования. Несколько лет я не знала, где он и что с ним. Пока вчера он не нашел меня и не пригласил встретиться, так как он проездом в Лондоне. Я думала, чувства прошли. Что я похоронила их как можно глубже в своей израненной душе. Но нет. Стоило мне его увидеть, как подавленные эмоции ураганом всплыли наружу. Он был само обаяние. Делал мне тысячи комплиментов. Лечил про старые и забытые отношения. Как он все это время меня вспоминал, а я растекалась, как лужица перед ним, веря в то, что я действительно ему небезразлична. Я не могу. Нет, не могу все это прокручивать вновь. Выбегая в разорванной одежде и с разбитой губой из его номера, я поклялась себе, что никогда, никогда в жизни не открою свое сердце мужчине. Этим примитивным и похотливым тварям. Пусть они сгниют где-нибудь в канаве. Я буду одна. И вот сидя на полу, я прижимаю к себе колени, кусаю зубами руки, чтобы не издавать криков. Слезы градом катятся по моим щекам. Я слышу в наушниках песню Dream. И истерика накатывает с новой волной. Я хочу уснуть и никогда больше не просыпаться. Хочу мечтать и видеть сны, в которых мир совсем другой. В которых мне не будут делать больно. Чувство одиночества обрушивается на меня с такой силой, что я сжимаюсь калачиком и прижимаюсь к холодному полу. А солит все поет And all these sorrows I have seen they lead me to believe that everything’s a mess (Все страдания, что я вынес, ведут меня к пониманию того, что жизнь — это хаос). И мне больно как никогда от этого осознания. Но я хочу мечтать. Я хочу мечтать. Оставьте меня наедине с моими мечтами.

В моих глазах стоят слезы и я шепотом повторяю слова песни за Дэном. Том видит, как я напряглась, но не трогает меня. Просто смотрит на всю ту бурю, происходящую в моей душе. Картинки, как в калейдоскопе, всплывают в моем воспаленном мозгу, и когда я пою, я не вижу стадион, я не вижу солиста, я вижу лицо этого долбанного придурка и меня бьет крупная дрожь. Чувства давно умерли. Но как говорится: «Любовь умирает, а ненависть бессмертна». И по сей день мысль об этом человеке вызывает у меня шквал эмоций. А эта песня стала катализатором. Я ее не слушала специально уже долгое время и забыла о ее существовании. И сейчас она немного выбила меня из колеи. Одна слезинка, только одна, очень медленно и аккуратно стекает по моей щеке, но я этого не замечаю. Лишь когда заканчивается композиция я выхожу из транса. Поворачиваю голову в сторону Тома. Он растерян. Я приветливо улыбаюсь, как бы извиняясь за только что случившуюся сцену. Стираю мокрую дорожку с щеки.

– Прости, я сегодня просто очень эмоциональная, – пожимаю плечами я, а Том не говоря ни слова просто притягивает меня к себе и сжимает в объятиях. Мне не надо слов. Один такой поступок говорит о многом.

– Твоя реакция на секс-песню мне нравилась больше, – пытается пошутить парень, чтобы снять напряжение.

Я смеюсь и утыкаюсь носом ему в футболку. Группа объявляет о том, что следующая композиция будет последней и это Radioactive. Та с которой все началось. Томас начинает завывать мне под ухо, я смеюсь еще больше. Мы танцуем и подпеваем слова всем известной песни. На сцене происходит финальное шоу. Прожекторы, шары, дым. Это был лучший концерт в моей жизни. Кажется все лучшее, что произошло в моей жизни, связано с этим «коротышкой». Как только он стал частью моего мира, я все чаще описываю какие-то события прилагательным «лучший». Просто потому что так и есть. Он привнес баланс. Сколько случилось говна, столько должно быть и радости. И я была в предвкушении этого счастья. Я чувствовала его уже на кончиках пальцев, это тепло можно было потрогать. Вот оно, я наконец-то его дождалась.

Когда группа покинула сцену, мы решили выпить кофе в баре нашей ложи. Я делаю глоток горячей ароматной жидкости, с лица не сходит улыбка. Том не отводит от меня взгляд.

– У меня рога выросли, или что? – недоумеваю я.

– Я хотел спросить, не против ли ты если я выставлю эту фотографию и заявлю миру о том, что ты моя девушка? – Том показывает на экране фотографию, где моя голова покоится на его плече, наши рты открыты, так как в этот момент мы что-то пели, а сзади виднеется забитый стадион, и на экранах крупным планом Рейнольдс. От неожиданности я роняю кружку на стол, благо там почти не осталось кофе и на поверхность проливается со всем чуть-чуть.

– Ты серьезно?! – я не верю своим ушам.

– Да, но только у меня одно условие, – я сразу же настораживаюсь. Естественно без условий не обошлось. Он месяц меня скрывал, как какую-то страшную болезнь, а сегодня ни с того ни с сего решился рассказать о наших отношениях.

– Какое?

– Ты ни при каких обстоятельствах не станешь читать комментарии, статьи и другого рода информацию написанную в интернете про нас.

– Думаешь меня не одобрят твои фанатки, и я расстроюсь?

– Мы просто не будем рисковать, я вообще не хочу, чтобы ты думала о том, что о тебе скажут другие. Все, что тебя нужно знать будет выходить отсюда, – и он показывает пальцем на свой рот. – Так что скажешь?

– Я-то к этому готова. А вот что на счет тебя?

– Думаю я тоже, – и он нажимает на кнопочку «опубликовать».

Мне тут же приходит уведомление о том, что меня отметили на фотографии. Открываю приложение и вижу нашу фотографию под которой стоит подпись “Baaaabe, you made me a, you made me a believer. @mariiarostova95” (Малышка, ты заставила меня, заставила меня поверить).

====== Глава 22 ======

POV от лица Тома

Сквозь сон слышу противный звук будильника. Стандартная мелодия на звонке бьет по ушным перепонкам, словно молот по наковальне, и мысленно выругавшись, я протягиваю руку к айфону, чтобы его отключить.

Порой мне кажется, что недосып стал хроническим. Неважно сколько я сплю. За столько лет съемок, разъездов и смены часовых поясов, мой организм послал меня далеко и надолго, и теперь каждое утро/вечер, в зависимости от того, где я просыпаюсь, похож на восстание из мертвых.

На часах восемь утра, и мне пора вставать – сегодня предстоит насыщенный день. В телефоне несколько пропущенных звонков от Хазза, а также сообщения от друзей. Всех интересовала Мэри. Еще бы, кроме Хазза и Стеф, а также Гарри никто о ней и не слышал. Не знаю, что мной вчера руководило, но я решил, что момент настал. Отношения с ней переходили из не совсем серьезных во что-то более

сложное и запутанное. Теперь я не просто наслаждался времяпрепровождением с ней, каждым днем, что мы были рядом, а задумывался о будущем. Мне удалось встретить девушку, не похожую ни на кого. Я видел и чувствовал насколько хрупок ее мир, насколько серьезно она относится ко всему, включая меня, и просто не мог позволить себе ею пользоваться. Эгоизм ушел на второй план еще во Флоренции. Сейчас я ставил ее чувства превыше всего. На мне была ответственность за ее моральное состояние, ведь именно я пообещал ей, что не разочарую ее, что она может мне доверять. Мне нельзя было облажаться. Такие шансы выпадают на миллион. Умная, добрая, красивая...боже какая она красивая. Стереотип о том, что русские девушки самые красивые в мире, подтвердился сполна. Ее фигура чего только стоит. Когда я находился с ней рядом, мое мужское внутреннее Я пело йодлем; особенно после того как мы стали спать вместе. Несмотря на то, что для меня эта деятельность, так сказать, не в новинку, мне казалось, что я испытываю такие чувства и эмоции впервые. Мэри, совсем неопытная девушка, сводила с ума меня своей невинностью. Когда мы были вместе, ее нежность, ее прикосновения вызывали такой отклик в моем теле и душе, что я не испытывал прежде. С Зен все было по-другому. Нет, секс конечно был фантастическим, но помимо физического удовлетворения я ничего не получал. С Мэри же появилась какая-то духовная составляющая; когда она прижималась ко мне, обвивала руками, утыкалась лицом в грудь, раз за разом мое сердце делало кульбиты. Я чувствовал, что именно здесь и должен находиться и быть именно с этим человеком. Меня сводили с ума ее глаза. Огромные серо-голубые глаза. Радужка представляла собой магический цветок, окружавший зрачок и менявший оттенок в зависимости от освещения и ее настроения. Они притягивали, как магниты. Она была такой женственной, плавной, уютной. Но внешность была не единственным ее достоинством. Со временем меня начал привлекать и ее внутренний мир. Насколько чувствительна, эмоциональна и ранима она была. Казалось, что она пропускает через себя все в этом мире. Ее искренние неподдельные эмоции на все: музыку, слова, действия, меня поражали. Однако, она постоянно спускала себя с небес на землю и не теряла бдительности. Судя по всему она уже не раз обжигалась, но тем не менее силы духа не утратила. Да и доброты и веры тоже. Меня поражало, как в одном человеке может смешиваться столько качеств. Черчиль однажды сказал: «Россия — это загадка, упакованная в тайну, спрятанную в непостижимость», и теперь я понимаю о чем он. Мэри была для меня загадкой. Я так часто замечал, как внутри у нее разгорается буря. Вот мы стоим, разговариваем, смеемся и в одну секунду все меняется. Что-то вызывает такой дисбаланс внутри нее. В такие моменты глаза становились совсем серыми и пустыми. Она погружалась внутрь себя и пыталась справиться с надвигающимся ураганом. Возможно свою роль сыграла моя профессия, но мне было интересно узнать «персонажа» изнутри. А Мэри то закрывалась от меня, то обрушивала на меня свои переживания. Мне никогда не было скучно, каждая минута с ней приносила что-то интересное, с каждым разом сближая нас все сильнее. Я не был уверен в том, что она – та самая, но знал, что встретил я ее не случайно и не могу упустить ни в коем случае. Скрывая отношения мы не могли двигаться дальше. Тайна – всегда заманчива, но как только расскажешь о ней – теряешь интерес. Мне нужно было знать, а сможем ли мы пройти эту проверку?

Несмотря на то, что я попросил Мэри не читать инфу в интернете, сам от этого соблазна удержаться не мог. Устроившись поудобнее на постели, я дал себе «поваляться» еще полчаса перед тем как отправиться в душ и заняться делами. Открыв инстаграм, я ничуть не удивился двадцати тысячам комментариев под нашей фотографией. Читать их все – сумасшествие, поэтому пролистав выборочно пару сотен я сделал вывод: фандом разделился на два лагеря. Больше половины фанаток отреагировали, как я и ожидал – то есть через чур эмоционально и не совсем адекватно. Меня отметили на сотнях публикациях, в которых описывалось, как я разбил кому-то сердце и что их жизнь окончена. Мне было грустно от всего этого. Я тепло относился к каждому своему фанату, старался уделять им всем как можно больше внимания, но ведь я не мог клонировать себя, разослав по личному экземпляру Тома Холланда каждому из них. Однако в отличие от Мэри, я уже привык к этой стороне своей славы.Я знал, что большинство фанатов – это девушки в возрасте от тринадцати до двадцати лет, и что в подростком возрасте многих заносит. Я сам был таким когда-то. Но ведь у меня тоже есть жизнь, и я хочу прожить ее по-своему. Мне не хотелось их обижать и расстраивать новостью о том, что у меня появилась девушка, я лишь хотел, чтобы они знали и порадовались за меня. Но большинство либо не верили, что это правда (якобы на фотографии мы не целуемся, так что рано бить тревогу), либо начинали хейтить ее. Второй лагерь представляли адекватные люди, которые поздравляли меня, спрашивали как прошел концерт, интересовались моей работой и тому подобное. Удивительно, но когда мы встречались с Зен, поддержки от фанатов было больше. Все же марвел сыграл свою роль.

Полистав немного твиттер и ответив на сообщения друзьям, встаю с постели и отправляюсь в душ. Сегодня по плану тренировка, а также обед у родителей. Впервые за долгое время перерыв в моем графике составит около трех недель и мне стоит провести как можно больше времени с семьей. Дома что-то в последнее время не ладилось. Точнее была одна проблема – Пэдди. Вырастив троих сыновей без каких-либо происшествий, мама впервые столкнулась с переходным возрастом своего ребенка. В свое время я пережил его на съемках и в разъездах, и мама особо не страдала. Близнецы казалось вообще его не переживали. Сэм был само совершенство, спокойным и серьезным парнем, а Гарри всю свою эмоциональную карусель выливал в творчество, и семье почти не досталось. Потом они тоже присоединились ко мне в моих разъездах, и мама даже не успела осознать, что ее мальчики выросли. А Пэдди... ему досталось по полной. Сейчас ему только исполнилось пятнадцать и от его переходного возраста страдают все. Он постоянно устраивает сцены дома, ведет себя агрессивно, злится на всех и вся. Когда он не психует, он обычно уходит из дома и гуляет с друзьями, либо же сидит в телефоне. Достучаться до парня некому. Мама очень переживает, поэтому пока я в Лондоне, нужно побыть с ними. Глядишь смогу вправить мозги Пэдди. Несмотря на то, что я люблю всех членов своей семьи в равной степени, к самому младшему брату у меня особые чувства. Когда он родился я уже понимал какого это быть старшим братом и старался уделять ему как можно больше внимания, однако потом все почему-то пошло под откос. И я понимал, что должен с этим разобраться, так как что-то внутри подсказывало, что я сыграл не последнюю роль в поведении Пэдди.

Дом. Магическое место – дом. Несмотря на то, что я уже несколько лет живу отдельно от родителей, да что там несколько лет, я уже много лет живу на чемоданах, я так и не смог назвать какое-то место домом помимо резиденции Холландов. Здесь так уютно. Здесь было все: первые шаги, победы и поражения, праздники и печальные события. Здесь мы были семьей, все вместе рядом. Всегда. Несколько раз стучу в дверь. В доме слышится собачий лай. Моя Тесс. Через пару секунд открывается дверь. На пороге стоит Сэм.