Чтение онлайн

Не получилось. Депутаты спали. Семен Григорьевич — в об"ятиях секретарши, Дмитрий Иванович — рядом с женой. Помощники отдыхали либо в одиночестве, либо с доставленными в гостиницу, проверенными медициной, отмытыми и надушенными проститутками. Жизнь есть жизнь, она не втискивается в прокрустово ложе законов, постановлений и нравственных посылок. Прокричать на всю Россию лозунг о борьбе с проституцией — обязанность политика, за словами которого следят избиратели, отказаться же от постельных услуг опытной, пухлой путаны — глупость, недостойная мужчины…

Выехали после

плотного завтрака, около двенадцати часов.

Погода не балует: мелкий снег, порывистый ветер, гололед. Настроение у Собкова отвратное. Еще один бездарно проведенный день. Шестым-десятым чувством, кожей, натренированным предвидением он ощущает приближение неведомой опасности. Оба заложника — до сих пор не расшифрованный коротышка и охваченная любовью ментовка — две гири на ногах и руках. Никогда раньше ему не доводилось «работать» в таких сложных условиях.

В стороне от дороги прожжужал вертолет. Развернулся, снова прошелся над машинами. Киллер шепотом злобно выругался, Феликс с опаской взглянул на небо. Только Ксана беспричинно засмеялась. Дуреха, с непривычной нежностью подумал Александр, может быть, последний раз в жизни смеется…

Предчувствие не обмануло киллера — рядом с летчиком в вертолете сидел злейший его враг, сыщик Дымов. Славка настоял на своем, получил разрешение Дядюшки проследить за депутатским выездом. Под Плавском колонну ожидала милицейская засада.

Внешне — ничего подозрительного, проверка документов. Депутаты, конечно, повозмущаются, поорут о неприкосновенности народных избранников, о наглости правоохранительных органов, пригрозят рассмотрением этого вопроса в Думе. Не страшно — успокоятся. Зато омоновцы получат возможность окольцевать Поронина. Без неминуемого при других обстоятельствах сопротивления.

— Поронин, его водитель и, особенно, Банина должны быть повязаны жиыми и невредимыми, — инструктировал старший лейтенант местных милиционеров. — Чего бы это не стоило…

Ребята согласно кивали, морщились. Слухи о появлении российского терминатора уже давно гуляют среди сотрудников милиции. У одних вызывают страх, у других — профессиональный азарт, у третьих — неожиданную тягу к служебным командировкам. Подальше от сверхснайпера.

— … Учтите, преступник вооружен и очень опасен…

Милиционеры помалкивали. Ни одобрения, ни отказа. Думали: не проще ли, остановив кавалькаду машин, издали послать прицельную очередь в пассажиров черного «мерседеса»? Черт с ними, с терминатором и его телкой, пусть допрашивают их на небесах святые апостолы, до чертиков надоело подставляться под пули.

— Не исключено, что господин Поронин — вовсе не разыскиваемый нами преступник, поэтому гвоздить его кулачищами и рукоятками пистолетов не рекомендуется… Что же касается девушки, она — наш сотрудник, — кривил душой Дымов, — выполняет задание уголовного розыска…

Славка до боли вжал в глазницы окуляры бинокля, сверлит взглядами вереницу машин. Будто пытается заглянуть в салоны, поглядеть на… Ксану. По своей воле едет она с киллером или по принуждению?

— Все, — наконец, отрывается от от бинокля. — Жми, друг, к Плавску. Тебе — отдыхать, мне — работать…

Ресторан,

действительно, привлекательный. Прежде всего тем, что отделен от полуголодного поселка приличным расстоянием — около десяти километров. Стопроцентная гарантия безопасности от подслушивания и подглядывания. Шикарно накрытый стол. Это тебе не тульские пряники, фрукты и «Советское шампанское», которыми пришлось давиться во время вчерашнего ужина. Предчувствуя немалый барыш, заранее предупрежденный владелец придорожного питейного заведения развернулся во всю, заставил попотеть опытных поваров и официантов, открыл самые потаенные кладовые и холодильники.

В центре стола вытянулся во весь свой немалый рост осетр, обложенный зеленью и причудливо нарезанными варенными овощами. Рядом с ним, будто живой, — поросенок. А дальше, вперемежку: икорка, балычек, ветчина, перепела, зайчатина, всевозможные салаты и винегреты. Тут же — бутылки разных размеров и фасонов, заполненные коньяками, водками, винами, минеральной водой…

Всего не перечислить!

Депутатские помощники и референты, наспех сполоснув руки, поторопились занять пиршественные места. Сидят, глотают голодные слюнки, нервно смеются. Приступить к трапезе без боссов не решаются.

А Собков в это время наспех инструктирует Феликса и Ксану.

— Об"яснять подробно нет времени. Машину поставишь с другой стороны здания. Я там все оглядел — стоит древний «запорожец» и новенький «москвичок». Видимо, машины обслуги ресторана. Займешь место между ними. Сидите в салоне, носа не высовывайте. Появлюсь, сразу — по газам… Давай, Феликс, разомнем ножки, прогуляемся, сам посмотришь.

Ксана осталась в машине. Откинулась на спинку, прикрыла глаза и мечтает. По лицу то и дело пробегает загадочная улыбка.

— Прошу тебя, друг, проследи за телкой. Что-то она мне не нравится, как бы не слиняла… В долгу не останусь. Возьми задаток.

Баксы исчезли в боковом кармашке пиджака Феликса. Будто провалились в бездонную пропасть.

— Сделаю.

— Вот и хорошо, — киллер дружески сжал руку водителю и коротышка чуть не закричал от боли. Понял: еще одно предупреждение. Далеко не дружеское.

— Походи пока здесь, мне нужно перемолвиться с телкой. Сам должен понимать

— третий лишний…

Разговор с Ксаной — короткий, требовательный. Без об"ятий и поцелуев.

— Я имею основания не доверять водителю. Единственная надежда — на тебя. Если Феликс попытается удрать — стреляй, не раздумывая. Оружие есть?

Девушка, все так же улыбаясь, показала сумочку.

— Все сделаю, как ты скажешь, Сереженька…

Обещания заложников не особенно обнадежили киллера, но все же маленькая надежда имеется. С птичий коготок. Пусть коротышка и ментовка последят друг за другом, авось, не споются, не подставят хозяина и любовника.

Он еще раз оглядел черный выход из ресторана, прошелся по выездной аллейке и поторопился в зал. Пробрался к местам, отведенным для сибирского предпринимателя и его супруги, налил полный фужер минералки, выпил залпом. Вода, будто смыла недобрые предчувствия, убрала во рту горечь.