Руины
Шрифт:
Зевс всегда был простым парнем. Материальные вещи никогда не имели для него значения.
Люди, которых он любит – вот что для него важно.
Вот что сделало все намного больнее, когда он просто пренебрег мной, не задумываясь.
Джиджи начинает говорить на заднем сиденье, объясняя Зевсу, что мы проезжаем мимо дома ее подружки, и она продолжает удерживать все его внимание на себе. А он вдумчиво слушает ее, вникая в каждое слово.
Я
Когда мои глаза фокусируются на его сильных руках на руле, мои воспоминания уходят в совершенно другое русло, и я чувствую, как краснею.
Словно он может читать мои мысли. Его глаза находят мои и удерживают в течении доли секунды, но желание в его глазах безошибочно.
«Я пришел за тобой»
Я отвожу глаза и смотрю в окно, пытаясь удержать свое бушующее сердце в груди.
Глава 9
Когда мы приехали, в парке было всего лишь несколько детей. Но, Джиджи не присоединилась к ним. Она направилась прямо к пустым качелям, а Зевс последовал за ней, так как она хотела, чтобы он покачал ее на одной из них.
Я последовала за ними, прижимая игрушку к груди, так как Джиджи отказалась оставить ее в машине. Она утверждала, что без нас ей будет одиноко.
В парке я узнаю некоторых родителей из школы Джиджи. Я машу им, но не подхожу, чтобы поговорить, как обычно. Не хочу отвечать на неловкие вопросы о Зевсе, я просто предпочитаю сесть на скамейку возле качелей.
Он надевает бейсболку, которую достал из бардачка.
— На всякий случай, — сказал он мне.
Надеюсь, что они не узнают его, не хочу, чтобы люди спрашивали почему он здесь, со мной и Джиджи. Но также я знаю, что принимаю желаемое за действительное. Зевс выделяющаяся личность. С его огромным ростом и массивным телом его просто невозможно не заметить. А еще ему присуща аура, которая привлекает к нему людей. И совершенно не помогает и то, что он невероятно красив.
Ну, в данный момент мне это точно не помогает.
Очень легко вспомнить все те причины, по которым я влюбилась в этого парня, и забыть все те причины из-за которых мы больше не вместе.
Я смотрю на них с Джиджи, она на качели, а он раскачивает ее.
Она хихикает и восклицает:
— Выше Зевс! Выше!
—Не слишком высоко, Джиджи, —
Зевс кивает мне, говоря, что он контролирует ситуацию. Не в плохом смысле. Скорее в смысле – доверяй мне.
И мне придется доверить ему мою… нашу дочь. Просто это сложно. Последние четыре года я воспитывала Джиджи одна. Будет сложно позволить ему и свое право голоса. Но я должна. Это лишь начало долгого пути.
— А теперь голка, Зевс! — Джиджи спрыгивает с качелей, еще до того, как они перестают двигаться, вызывая у меня беспокойство. Она подбегает к горке, той, которая ближе к родителям.
Я вижу, как они смотрят на него, особенно один из отцов, словно узнал Зевса.
И, если они еще не поняли, кто он, то вскоре поймут. Стоит Джиджи прокричать его имя.
Это не самое распространенное имя.
Я наблюдаю за их диалогом между собой. Парень бросает взгляд в сторону Зевса, который следует за Джиджи, переходя от горки к карусели.
Вероятно, это было плохим решением с моей стороны, привести нас именно сюда. Я забыла, насколько он теперь популярен. Но, с другой стороны, куда мы можем ходить, без риска, что его узнают?
Это будет ужасно сложно. Держать в тайне, кем именно Зевс приходится Джиджи, пока не придет время все рассказать ей. Но, интуиция подсказывает мне, что рассказать ей об этом придется намного раньше, чем мне хотелось бы.
Я встаю со скамейки и направляюсь к ним, к карусели.
Когда я подхожу к Зевсу, который смеется над тем, что сказала ему Джиджи, пока он крутит ее на карусели, говорю:
— Тебя спалили. — Я дергаю головой в направлении родителей.
— Да. Я так и понял. — Он выдыхает.
— Хочешь уйти?
Он качает головой, встретившись с моими глазами.
— Нет. Я хочу остаться здесь до тех пор, пока Джиджи не будет готова покинуть парк.
— О, ну, в таком случае, мы пробудем здесь весь день. Правда, малышка Джиджи?
Она улыбается во весь рот.
— Я люблю палк! — визжит она, проносясь мимо нас. — Плодолжай клутить, Зевс! Быстлее!
— Не слишком быстро, а то тебя стошнит. Помнишь прошлый раз?
— Меня вылвало, — говорит она Зевсу с мрачным выражением лица. — Я ела моложенное, а потом бабушка Элли меня очень быстло клутила.
— Ярко-голубое мороженное, — говорю ему. — Это было не самое красивое зрелище.
Он раскатисто смеется, в груди слышен гул.