Рубикон
Шрифт:
Через непрямые обзорные экраны невозможно было сказать, что представляет собой сансарно-энергетическая структура этого человека, но по его поведению складывалось впечатление, что он абсолютно уверен в себе и, в отличие от толстяка, совершенно не боится вооруженных бойцов Штази. Причем, похоже, что уверенность эта зиждилась не только и не столько на высоком титуле, сколько на собственных силах, которых, как он, похоже, считал, с лихвой хватило бы, чтоб справиться со всем моим немецким эскортом и их боевой техникой.
– Кто это? – спросил я, кивнув на аристократа.
– Наверное,
– Принц Карл-Фердинанд. Признанный незаконнорожденный сын принца Кристиана-Сигизмунда Прусского, брат принца Кристиана-Людвига, – ответила Нина. – Один из бывших кандидатов на главенство в доме Гогенцоллерна.
– Что-то не слышала о таком, – слегка покраснев от досады, пробормотала Инна.
Я уже заметил, что моей «супруге в магии» очень не нравились ситуации, в которой хоть как-то проявлялась ее недостаточная информированность.
– Ничего удивительного, – передернула плечиками ее сестра. – Во время Первой Магической войны дом Гогенцоллернов лишился почти всех своих представителей, так или иначе ведших в двадцатом веке публичную жизнь. А потом резко вскрылись многочисленные застарелые гнойники древних родов, и ошарашенной публике были представлены новые лица. Мне ли тебе рассказывать! Вспомни того же Максимку! Род Каролингов считался вообще вымершим еще в двенадцатом веке. А тут, только Германия затеяла реставрацию – хлоп! Оказывается, Священный Римский престол втайне от всего мира долгие века не давал угаснуть немецкой, еще католической ветви рода Каролингов. А болезнь и смерть Людвига Четвертого Дитя оказалась всего лишь инсценировкой Конрадинов, недовольных недорослем на троне и ежегодной данью, которое государство вынуждено было платить венграм. Даже Гогенцоллернам, уже пускавшим слюни на престол, пришлось тихо утереться.
– Да, тогда тот еще скандал разразился, – кивнула Инна. – Кто бы знал, что святоши смогли провернуть такую подмену. Дальновидные, сволочи. И все же… ладно у нас дома фактически имперский ренессанс смыл все старое и вывел наверх новые лица. Но меня всегда поражало то, с каким ожесточением резали друг друга старые аристократы в Европе, после чего тут же всплывали те же самые имена, но под другими масками.
– Сестра, – развела руками Нина, – нам ли с тобой не знать, как это происходит.
И все, кто был в салоне «Сирина», даже Аська, дружно посмотрели на меня. Мне даже как-то неудобно стало. Словно бы украл что-то…
– Так! – произнес я, пересаживая дочку на колени к Зайке и поднимаясь со своего кресла. – Лингва вроде загрузилась, так что пойду-ка я подышу воздухом.
– Стой, ты куда это? – воскликнула девушка, ухватив меня за локоть.
– Пойду, пообщаюсь с «родственничком», – улыбнувшись, произнес я, высвобождая руку из цепких пальчиков. – Узнаю, чего это немчура на моих временных гвардейцев бочку катит.
– Я с тобой! – тут же заявила Нина.
– Ну уж нет! – произнес я, улыбнувшись, и поцеловал нахмурившуюся Зайку. – Посиди-ка здесь пока, а то не дай
– Но… – она хотела было еще что-то сказать, но только вздохнула и, покачав головой, буркнула: – Главное, сильно не попорть нам отношения с этой страной.
– Нин, ну я ж вроде теперь еще и новонемец, и напомню, что хочу я этого или нет – никто не спрашивал. Так что сами виноваты, – я подмигнул девушке. – А родина, понимаешь ли – никаким тут боком.
– Как будто это кого-то волнует, – Инна звонко хлопнула меня по спине. – Это ж Европа – родина двойных стандартов!
Подойдя к перегородке в пилотскую кабину, я активировал переговорное устройство и попросил опустить аппарель. Из десантного отсека, в котором ютились бойцы осназа, тут же потянуло холодным ветерком. Не утруждая себя необходимостью спускаться по-человечески, я просто перемахнул через ограждение, а затем, окунувшись в потоки свежего, чистого воздуха, спрыгнул со ступенек на землю. Всего-то какие-то жалкие двадцать пять метров.
Появление меня любимого, фактически выпрыгнувшего из ниоткуда, произвело на немцев двоякое впечатление. С одной стороны, приписанные ко мне канцлером вояки заметно расслабились. Все-таки я, хоть и временно, но был их сюзереном и насчет моей персоны у них имелись четкие указания, так что мое личное присутствие, судя по всему, немного развязывало им руки и придавало их действиям легальности.
С другой стороны, для делегации встречающих я явно выскочил как черт из табакерки. Агрессивный толстяк, до этого препиравшийся с сержантом, казалось, готов был схватиться за сердце. Да и группа поддержки из явно знатных бюргеров выглядела не лучше. Разве что высокий аристократ смерил меня вначале презрительным взглядом, а уж только потом слегка побледнел.
Ну да, вряд ли ему каждый день приходится видеть Аватаров. А я к тому же на долю мгновения приоткрыл седьмую чакру, чтобы у мужика не оставалось сомнений, что он здесь далеко не самый крутой.
Оправившись и пригладив растрепавшиеся на ветру волосы, с неудовольствием стряхнув с рук оставшиеся огненные капли, отдающие радужным сиянием, я демонстративно поправил галстук и медленно направился к группе людей. Игнорируя пока что встречающих, обратился напрямую к бойцу Штази.
– Сержант, возникли какие-то проблемы? – произнес я, параллельно вслушиваясь в дубляж автопереводчика, маджи-искин которого, естественно, не был настроен на полное морфирование звуков и эмоциональной насыщенности речи. – Мои спутницы устали и желают отдохнуть.
– Мой лорд, – произнес переводчик, хотя я четко услышал слово «фюрер», – Небольшие затруднения.
– Да? И какие?
– Дело в том, что… – начал было спецоповец, но его вдруг перебил возмущенный возглас толстяка:
– Да как вы смеете! Чужеродное быдло! – На этом слове «Rind» маджи-искин запнулся, но все же перевел его. – Преклони колени перед принцем Карлом-Фердинандом Прусским, ничтоже…
Звонкая оплеуха по лысому затылку, которую аристократ шустро отвесил своему пухлому подручному, заставила его заткнуться.