Чтение онлайн

– С... сын, - сквозь зубы выругалась я, потирая ушибленный хребет.

– Еще идеи есть?
– саркастически поинтересовалась руоешь.

– Отправь всех пчел за дым, на подветренную сторону.

– Они все равно его не увидят, - неуверенно возразила она.

– Это моя забота!
– огрызнулась я и на четвереньках поползла сквозь пшеницу, решив подобраться к магу кружным путем. Смятые стебли цеплялись за штаны, кололи ладони, на голову сыпалась какая-то дрянь. Впереди мелькнуло пламя - один лепесток, второй, десятый, жадно глодающие солому. Я зажмурила глаза, натянула куртку на голову и очертя голову

бросилась вперед, сквозь хватающий за ноги жар.

Маг успешно отводил глаза пчелам, но я увидела его сразу, вольготно рассевшегося на кочке и ехидно хихикающего над моими подскоками в тлеющих штанах. Торопливо захлопав дымки и оправив куртку, я выжидательно уставилась на поджигателя. Здороваться было глупо, убивать на месте невежливо. Маг тоже не спешил бояться и каяться, разглядывая меня со снисходительным пренебрежением.

Издалека можно было подумать, что ветер поменял направление и гонит дым в обратную сторону. Злобно рокочущий клуб метнулся по направлению моего взгляда, но маг и бровью не повел, заранее позаботившись о защите. Пчелы уткнулись в невидимую стену, куполом расползлись по ней над нашими головами.

– Что ж, приветствую вас... коллега, - хорошо знакомым голосом пророкотал маг, вставая, - как вижу, вы правильно истолковали мое застольное выступление. Люди, не обладающие магическим даром, не способны увидеть поле руоешь. Но, как и селян, их можно обмануть накладным носом и париком, верно?

Передо мной стоял... дайн Дупп собственной персоной. Стройный, помолодевший лет на двадцать, с затянувшейся лысиной и впалыми щеками.

– Что вы здесь делаете?
– Глупо спросила я.

– Помогаю кое-кому охотиться на нежить, - лучезарно, но неискренне улыбнулся Дупп, - в то время как эта кто-то успешно отвлекает внимание последней.

– Во-первых, не отвлекаю, а беседую. А во-вторых, почему бы вам тоже с ней не потолковать? Лучше уж одна руоешь, чем сотня лесных упырей, вы могли бы договориться...

– А тебе не приходило в голову, - перебил дайн, - что договориться можно и с упырями? И с куда большей выгодой?

– Что?
– Опешила я.

Дайн невозмутимо пояснил:

– Упырей интересует человеческая кровь, ничего больше. Золото и камушки они несут мне.

– Вы хотите сказать...
– я задохнулась от возмущения, - что в обмен на деньги позволяли упырям убивать людей?

– Лесную нежить все равно не извести, - пренебрежительно шевельнул плечами дайн.
– Выслеживаешь эту дрянь по буеракам, рискуя своей шкурой, выжигаешь логова, а через месяц-другой все начинается заново. И откуда только что берется? Покрутился я полгода на ставке сельского мага, опротивело. Ночью озверевшие упыри только что в окна не лезут, днем селяне за глаза поносят - мол, совсем никудышный колдун, не может раз и навсегда с умертвиями покончить. Вот я и покончил. Не так, правда, как они ожидали. Ты права, ведьма - со всеми можно договориться. Упыри перестали трогать местных - кроме, конечно, забывших купить у меня чудодейственный амулетик, - а затерявшийся в глухомани купец дело обычное.

– А руоешь не убивает людей, - докончила я, - и по ее милости вы лишились стабильного дохода и средства запугивания селян, верно?

– Чуть не лишился, - уточнил дайн, небрежно запуская руку во внутренний карман куртки, - но не лишусь. Я ведь не какой-нибудь глупый

колдун-наемник, дразнящий тварь, чтобы я смог верно оценить ее силы и возможности. Скоро поле догорит, через два-три дня пчелы передохнут, а сама руоешь не умеет ни добывать пищу, ни кусаться, и будет вынуждена идти на поклон к людям. Тут-то я ее и возьму, тепленькую. А тебе, ведьма, - уж не обессудь, - живой отсюда не уйти.

Я слишком хорошо знала этот жест. Им обычно выхватывали из карманов магические талисманы, рассчитанные на одно, но сокрушительное заклинание, отразить которое у меня почти не было шансов. Но это не значило, что я не буду пробовать! Дайн ошибся, посчитав меня неудачницей, зарабатывающей на хлеб по трактам. И не мог даже предположить, что лучшая выпускница курса практикует в глухих селения исключительно ради своего удовольствия.

Но пробовать не пришлось. В руке у дайна ничего не было и он торопливо сунул ее в другой карман. Потом в третий. Изумление на его лице постепенно сменилось испугом, а затем и откровенным ужасом.

– Что-то потеряли?
– С сочувственной издевкой поинтересовалась я, вскидывая руки.

Дайн инстинктивно попятился, заслоняя лицо, но я метила не в него. Невидимая стена разлетелась вдребезги, освобожденные пчелы градом посыпались на наши головы. И если с меня они скатывались, как вода, возмущенно жужжа и барахтаясь в волосах, то маг в мгновение ока превратился в мохнатый гудящий кокон, сквозь который не пробилось ни одного крика...

Первый раз я смотрела на пчел без содрогания, со злорадным удовольствием. А когда они разлетелись, оголенный скелет пошатнулся и рухнул на обугленную землю, рассыпавшись от удара.

Я обернулась. Поле догорало, редкие дымки пугливо прижимались к земле. Высоко в небе правильным кругом висел рой, а под ним, в центре, скрестив руки на груди, с загадочной полуулыбкой на губах стояла матка, и ветер трепал белые пряди ее волос.

Мы обе прекрасно знали, что у меня не осталось ни капли магической силы.

* * *

У околицы меня встретил Олуп, переминающийся с ноги на ногу и озадаченно почесывающий макушку.

– Госпожа ведьма! Где ж вы пропадали-то? Мы тута без вас упыря изловили, кустами к дому подбирался, поганец! Сам голый, лохматый, рожа опухшая - во!
– а уж какими словами ругался, распоследнему пьянчуге повторять зазорно. Дескать, не упырь он вовсе, а дайн Дупп, бандитом в лесу оглушенный и обобранный, а мы хамье неотесанное, богомерзкого разбойника от дайна благочестивого отличить не можем. И зубами на меня лязгает, будто от холода. Я, отвечаю, не хамье, выходит, и ты не дайн, полезай-ка в погреб до выяснения. Ну, заперли, значицца, его в погребе, колом осиновым подперли, вас дожидаемся... а он через окошечко пуще прежнего ругается, ребятня со всей округи слушать сбежалась...

Выпущенный из подвала дайн и впрямь здорово смахивал на упыря искусанным комарами лицом и черной взъерошенной бородой до пупа. Как оказалось, он еще не исчерпал запас ругательств, оставив для меня самые замысловатые.

– Настоящий, - со вздохом констатировала я.

– И что ж нам теперь делать?
– Неподдельно огорчился Олуп. Венчание-то, выходит, силы не имеет, зря свадьбу играли...

– Ну сыграйте ее по второму разу, - предложила я, - кушанья-то остались... все равно свиньям выбрасывать.