Чтение онлайн

Измыслить что-либо путное я не успела - начало сказываться побочное действие снадобий. Я с трудом разделась, свернулась в клубочек под одеялом и мгновенно заснула.

* * *

Разбудил меня женский визг. Пронзительный невестин бас штопором ввинчивался в уши. "Пирог" - догадалась я, подскакивая к окну, - "опять с иллюзиями напортачила".

Паратя и впрямь стояла у пирога, но смотрела вниз, под стол, судорожно стиснув в кулаке приподнятую скатерть. Визг вырывался из нее безостановочно, на вдохе и выдохе.

Пока

я оделась и выбежала во двор, вокруг невесты столпилось порядочно народу. Бесцеремонно растолкав селян локтями, я пробилась к столу. Визжать мне не позволяли высшее магическое образование и привычка, но сохранить ледяное спокойствие тоже не удалось.

Под столом лежал... нет, не дайн и даже не труп, а почти полностью истлевший скелет с присохшими остатками плоти, щеголевато обутый в сапожки Дуппа. Я присела на корточки и протянула руку к ощеренному черепу, но не прикоснулась, а медленно провела над лобной костью и ниже, вдоль грудины.

– Что-то мне здесь не нравится, - вслух подумала я, отдергивая ладонь.

– Да уж знамо, что, - хмуро поддакнул Олуп, - костяки вон эти!

Я промолчала, признавая свой промах. Да, меня не нанимали охранять заночевавших на свежем воздухе гостей, но одно присутствие ведьмы в селе должно было отбить аппетит у окрестной нечисти. Выходит, кто-то или что-то меня недостаточно боялось. И полагало, что не без оснований. Это же предстояло выяснить и мне.

– Люди добрые, гляньте!
– взвизгнула сваха, тыча пальцем в дорожную пыль.
– Следы!

Селяне в ужасе уставились на широкую полосу с парными штрихами, ведущую из ворот Олупа к калитке соседа. Прежде чем я успела вымолвить слово, толпа с воодушевленными воплями бросилась по следу, на ходу выламывая колья из плетней.

Нашим глазам открылось жалкое зрелище. Обильная ночная роса превратила шкуру в плешивую набрякшую тряпку, словно я затоптала несчастное животное ногами. Вываленный язык усугублял впечатление. Медведь с укоризной косил на присмиревших селян желтым стеклянным глазом; легкий запашок тухлятины домысливался без труда.

– На пасеке поймала, - пояснила я в гробовой тишине, - хотела немного припугнуть, но, кажется, слегка перестаралась...

– Как же это вы его, а?
– робко поинтересовался Олуп.

– Взяла за хвост и покрепче дернула, - мрачно пошутила я, предъявляя лежащий тут же хвост.

Никому и в голову не пришло усомниться. Селяне воззрились на меня с суеверным уважением. И опаской, разумеется. Никто не осмелился попрекать ведьму, походя вытряхнувшую медведя из шкуры, каким-то там высохшим дайном. Олуп только вежливо поинтересовался, не могут ли они посодействовать мне в поисках злодея, и если да, то все село к моим услугам.

Для содействия я выбрала глазастого Олупова сынишку. Дети частенько запоминают кучу совершенно ненужных подробностей, игнорируя главное, но обыденное. И если болтливая

баба принесет от колодца ворох сплетен и зависть к соседке в новом тулупе, то увязавшийся за ней ребенок непременно заметит обломок цветастого горшка, незнакомую кошку в кроне десятисаженного тополя, а то и - чем леший не шутит?
– шмыгнувшего за угол ригенника. Главное, не говорить ребенку, что именно тебя интересует, не то кошки и ригенники будут сидеть на каждом заборе.

Так что я подловила мальчишку за переборкой сухой фасоли на порожке и, пристроившись рядышком, добросовестно лущила колючие стручки за компанию, исподволь выведывая сельские новости.

– А поле у леса, оно чье?
– как бы между прочим спросила я, высыпая в миску горсть скользких зерен.

Мальчик посмотрел на меня, как на ненормальную.

– Окститесь, госпожа ведьма, какое поле? Отродясь ничего у леса не садили, туда и по ягоды-то ходить боязно, там волков пропасть. Месяца не пройдет, чтобы у кого-нибудь овечку или телушку не задрали, собаками и теми не брезгуют. Про курей уж и не говорю, по осени половины не досчитываемся.

– А люди не пропадают?

– Всякое бывает, - степенно ответил мальчик, подражая отцу, - больше заезжие, что по незнанию к волкам в пасть лезут, а те и рады. В том месяце рыцаря в полных доспехах при мече съели, когда лошадь, сдуру в лес ускакавшую, искать пошел. Нашел, поди - под вечер вернулась, а в правом стремени - сапог с ногой отгрызенной. А еще раньше колдун вроде вас приезжал, ночью вышел во двор и сгинул.

– Постоянного мага, как я понимаю, в округе нет?

– Почему, есть, - огорошил меня мальчишка, - за два села отсюда, ежели на восток трактом. Звали и его на свадьбу, только он делами да нездоровьем отговорился.

– Маг или знахарь?
– уточнила я.

– Колдун, взаправдашний! У него и грамотка из столицы есть.

"Грамотка из столицы", скорее всего, была дипломом Школы. Да, вот уж не повезло кому-то с распределением.

– Ладно, проводи меня на кладбище, - без особой надежды на успех попросила я. Интересная история получается - дайн определенно видел пшеничное поле, как и я. Может, на него наложены какие-то чары, отводящие глаза селянам, но не магам? Приманка или недочеты маскировки?

Мальчишка согласно кивнул и в прорези ворота на мгновение показался круглый кусочек дерева на витом шнурке.

– Что это?

– Оберег, от упырей. Да у нас все их носят, колдун продает.

Я скептически хмыкнула. Плутоватый маг тоненько порубил дубовую ветку толщиной в серебряную монету, украсив кругляш черной руной "Изыди" вероятно, для предъявления грамотным упырям. Остальные с превеликим удовольствием воспользовались бы "оберегом" вместо зубочистки.

– Что ж, веди. Проверим его в деле, - оптимистично заявила я, вскидывая на плечо лямку сумки.