Чтение онлайн

Те, кто средь нас хотят раздуть

Мятеж. Подобных отщепенцев

Нет среди местных уроженцев.

Не верит в бога этот сброд;

А "то от бога отпадет,

Тому, конечно, уж недолго

Отпасть и от земного долга.

Покорность -- первый из долгов

Для христиан и для жидов,

И запирают пусть поране

Ларьки жиды и христиане.

Случится трем сойтись из вас -

Без споров разойтись тотчас.

По улицам ходить ночами

Мы

предлагаем с фонарями.

Кто смел оружие сокрыть -

Обязан в ратушу сложить

И всяких видов снаряженье

Доставить в, то же учрежденье.

Кто будет громко рассуждать,

Того на месте расстрелять;

Кто будет в мимвже замечен,

Тот будет также изувечен.

Доверьтесь смело посему

Вы магистрату своему,

Который мудро правит вами;

А вы помалкивайте сами".

21

АУДИЕНЦИЯ

Старинное сказание

"Я в Ниле младенцев топить не велю,

Как фараоны-злодеи.

Я не убийца невинных детей,

Не Ирод, тиран Иудеи,

Я,как Христос, люблю детей,-

Но, жаль, я вижу их редко,

Пускай пвойдут мои детки,-- сперва

Большая швабская детка".

Так молвил король. Камергер побежал

И воротился живо;

И детка швабская за ним

Вошла, склонясь учтиво.

Король сказал: "Ты, конечно, шваб?

Тут нечего стыдиться!"

"Вы угадали, -- ответил шваб,-

Мне выпало швабом родиться".

"Не от семи ли ты швабов пошел?" -

Спросил король лукаво.

"Мне мог один лишь быть отцом,

Никак не вся орава!"

"Что, в этом году,-- продолжал король,-

Удачные в Швабии клецки?"

"Спасибо за память, -- ответил шваб, -

У нас удачные клецки".

"А есть великие люди у вас?" -

Король промолвил строго.

"Великих нет в настоящий момент,

Но толстых очень много".

"А много ли Менцелю, -- молвил король,

Пощечин новых попало?"

"Спасибо за память, -- ответил шваб,-

А разве старых мало?"

Король сказал: "Ты с виду прост,

Однако не глуп на деле".

И шваб ответил: "А это бес

Меня подменил в колыбели!"

"Шваб должен быть,--сказал король,-

Отчизне верным сыном.

Скажи мне правду, отчего

Ты бродишь по чужбинам?"

Шваб молвил: "Репа да салат -

Приевшиеся блюда.

Когда б варила мясо мать,

Я б не бежал оттуда!"

"Проси о милости", -- молвил король.

И, пав

на колени пред троном,

Шваб вскрикнул: "Верните свободу, сир,

Германцам угнетенным!

Свободным рожден человек, не рабом!

Нельзя калечить природу!

О сир, верните права людей

Немецкому народу!"

Взволнованный, молча стоял король,

Была красивая сцена.

Шваб рукавом утирал слезу,

Но не вставал с колена.

И молвил король: "Прекрасен твой сон!

Прощай -- но будь осторожней!

Ты, друг мой, лунатик, надо тебе

Двух спутников дать понадежней.

Два верных жандарма проводят тебя

До пограничной охраны.

Ну, надо трогаться, -- скоро парад,

Уже гремят барабаны!"

Так трогателен был финал

Сей трогательной встречи.

С тех пор король не впускает детей -

Не хочет и слышать их речи.

22

КОБЕС I

Во Франкфурте, в жаркие времена

Сорок восьмого года,

Собрался парламент решать судьбу

Немецкого народа.

Там белая дама являлась в те дни,

Едва наступали потемки,-

Предвестница бед, известная всем

Под именем экономки.

Издревле по Ремеру, говорят,

Блуждает тот призрак унылый,

Когда начинает проказить народ

В моей Германии милой.

И сам я видал, как бродила она

По анфиладам вдоль спален,

Вдоль опустелых покоев, где хлам

Средневековья навален.

В руках светильник и связка ключей,

Пронзительны острые взоры.

Она открывала большие лари,

И лязгали ржаво затворы.

Там знаки достоинства кайзеров спят,

Там спит погребенная слава,

Там Золотая булла лежит,

Корона, и скипетр, и держава.

Пурпурная мантия кайзеров там,

Отребье, смердящее гнилью,

Германской империи гардероб,

Изъеденный молью и пылью.

И экономка, окинув весь хлам

Неодобрительным взглядом,

Вскричала, зажав с отвращением нос:

"Тут все пропитано смрадом!

Все провоняло мышиным дерьмом,

Заплесневело, истлело.

В сиятельной рвани нечисть кишит,

Материю моль проела.

А мантия гордых королей

Немало видов видала,-

Она родильным домом была

Для кошек всего квартала!

Ее не очистить! Даруй господь

Грядущему кайзеру силы!

Ведь он из этой мантии блох

Не выведет до могилы!

А знайте, если у кайзеров зуд,

Должны чесаться народы!

О немцы! Боюсь, натерпитесь вы