Роман
Шрифт:
Что, нахуй, со мной не так?
Феникс недовольно поморщился от их реакции:
— Ава. Темноволосая нимфа в чёрном платье, будто на неё краску налили, — ухмыльнулся он, окидывая её взглядом. — Ты только глянь на эти шпильки с шипами. Она сводит меня с ума, и я с ней ещё даже не спал.
Роман выругался, когда Маалик вмазал Фениксу прямо в лицо. Всё произошло размытым всплеском движения. Он двигался так быстро. Со всё ещё абсолютно чёрными, как ночь, глазами и оскаленными клыками
— Ты будешь держаться подальше от этой женщины, — прошипел он.
Потом он произнёс что-то Фениксу тихим, зловещим тоном на языке, которого Роман не знал. Судя по выражению лица Феникса, он тоже не понимал, что именно говорит Маалик.
Роман схватил Маалика, оттаскивая его от Феникса. Он никогда раньше не видел, чтобы брат так выходил из себя… тем более на одного из своих.
— Какого хера, Маалик? — выдохнул Феникс, вытирая кровь с лица.
Малик дёрнул плечами, и его глаза вернулись к обычному зелёному цвету:
— Прости. Понятия не имею, что на меня нашло. Похоже, не только ты сегодня отвлёкся, Роман, — добавил он с мрачной миной, снова глядя на танцпол, и лицо его стало отрешённым, когда он уставился на Аву.
— Слушай, Маалик, я не знал, что на девушку уже кто-то заявил права. Она вся твоя, бро, — сказал Феникс, делая вид, что просто отмахивается от ситуации.
Маалик открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его, покачав головой.
— Продолжим наш разговор? — спросил Маалик, стоя неподвижно, как статуя, не отрывая взгляда от танцпола.
Часы спустя Роман не отходил от окна. Впрочем, его брат тоже. Ему хотелось убить каждого пьяного мужика, который пытался схватить Шарлотту и прижаться к ней в танце. Эта злость приводила его в полное замешательство, учитывая, что, кроме редких быстрых утех в туалете клуба с очередной пьяной женщиной, которой этого хотелось, его уже века как не интересовали никакие сношения. У него не было времени на подобное. Всё его внимание было приковано к падшим братьям и к попыткам вернуть их домой и всегда было таковым.
Он пытался сосредоточиться на том, что Феникс с братом пытались ему объяснить, но всё время снова начинал шарить взглядом по толпе, отыскивая её. Наконец её подруга оставила Шарлотту одну и исчезла в толпе в сторону туалетов. В тот же миг, как темноволосая девушка пропала из поля зрения, Маалик выскочил из кабинета, не сказав им ни слова, и хлопнул дверью.
— Какого хера с ним творится? — спросил Феникс, отпивая ром с колой.
Роман покачал головой:
— Понятия не имею, — пробормотал он, наблюдая, как Маалик без труда скользит сквозь толпу в том направлении, куда только что ушла девушка.
Похоже, брат нашёл себе десерт на сегодня, — усмехнулся он про себя, вновь отыскивая взглядом свою светловолосую красавицу.
С каких это пор она
Роман застыл. Какой-то пьяный тип в белой рубашке начал приставать к Шарлотте. Всё его тело напряглось, когда он увидел, как она дала тому пощёчину за то, что он к ней прикоснулся.
Коснулся того, что принадлежит мне! — яростно заорало у него в голове.
Роман не мог понять, почему продолжал думать о ней как о своей, если даже не знал эту девушку. Он не должен был заботиться о том, трогает её кто-то или нет… но это его волновало.
— Роман, ты вообще меня слушаешь? — подошёл к нему Феникс.
— Я вырву ему сердце, — зарычал Роман, видя, как пьяный мужик ударил Шарлотту в ответ, сбросив её со стула.
Он чувствовал, как его глаза вспыхнули красным, пока ярость захлёстывала его. Феникс резко отступил, глаза округлились.
Красная пелена опустилась перед глазами. Впервые за тысячелетие он забылся, глаза вспыхнули, и он вылетел из кабинета, оставив ошеломлённого Феникса смотреть ему вслед.
Роман слетел по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Возьми себя в руки.
Он сосредоточился, и пара пьяных людей у подножия лестницы в ужасе шарахнулась в стороны, увидев его красные глаза. Несмотря на то что он сдержал ярость и почувствовал, как взгляд снова становится нормальным, контролировать скорость он уже не мог. Через мгновение он оказался за ублюдком, ударившим Шарлотту, схватив его занесённый кулак в тот момент, когда тот собирался ударить её снова.
Роман почувствовал, как хрупкие кости человека хрустнули у него в руке, и тот жалобно заскулил, как ребёнок. Уголок рта Романа приподнялся в жестокой улыбке.
— Любишь бить женщин, да? — спокойно спросил он, хотя внутри всё в нём кипело. Его собственные эмоции продолжали приводить его в замешательство.
— П-п-п-прости! — завыл от боли человек.
Взгляд Романа упал на Шарлотту. Она сидела на полу. Её крошечная юбка задралась по золотистой коже бёдер, открывая ему вид на чёрное кружево. Желание обрушилось на него с новой силой, и его член, если такое вообще возможно, напрягся ещё сильнее.
Она пошевелила рукой, убирая длинные волнистые волосы с лица, и он увидел кровь, стекающую из уголка её рта. Это зрелище вырвало его из похотливого транса, и на смену снова пришла ярость.
— Я должен вырвать твоё сердце и засунуть его тебе в глотку, ничтожный кусок дерьма, — прорычал он.
— Она вела себя как сучка-дразнилка… П-п-пожалуйста, не трогай меня, — пьяный мужчина разрыдался.
— Сучка-дразнилка, — с яростью повторил Роман и ударил его кулаком в лицо, ломая нос. Кровь хлынула, заливая белую рубашку. Он уже занёс руку, чтобы ударить ещё раз, когда сзади подбежал Феникс и схватил его за руку.