Роман
Шрифт:
Он резко поднялся, встряхиваясь. Тело яростно протестовало, член болезненно упирался в брюки. Он остро чувствовал её отсутствие, разум кричал, требуя снова коснуться её тёплого тела, украсть ещё хотя бы один поцелуй. Он раздражённо зарычал на самого себя.
— Прошу прощения, — сказал Роман, отступая назад, в то время как она поспешно поправляла топ, а её щёки розовели от смущения.
Когда она дёрнула вниз юбку, он снова успел заметить чёрное кружево между её бёдер и с трудом подавил стон. Он так и не успел коснуться её там. Он потерял контроль слишком быстро. Её вкус всё ещё оставался у него
— Я попрошу кого-нибудь найти твою подругу и прослежу, чтобы вас обеих безопасно отвезли домой, — сказал он и почти бегом выскочил из кабинета так быстро, как только мог.
— Что, блядь, я творю? — огрызнулся он на самого себя, резко остановившись снаружи и захлопнув за собой дверь.
Он чуть не трахнул её прямо там, на диване, когда бедняжку меньше пятнадцати минут назад избили. Никогда в жизни ни одна женщина не заставляла его так терять над собой контроль. В ней было что-то такое, что заставляло его забывать, кто он есть. А тот факт, что его глаза вспыхнули, когда её ударили, был для него очевидным предупреждением: ему нужно держаться подальше от Шарлотты.
Мне нужно вытащить её отсюда, пока я не вернулся и не сорвал с неё одежду, — подумал он, и, клянусь Богом, это было далеко не единственное, чего он хотел. Он всё ещё чувствовал её вкус и её тепло.
— Где, чёрт подери, мой брат? — пробормотал он, раздражённо проводя рукой по волосам. Он вёл себя как озабоченный человеческий подросток.
— Я здесь, брат, — сказал Маалик, поднимаясь по последним ступеням и останавливаясь перед ним, окидывая его взглядом с ног до головы.
Роман вдруг осознал, как должен выглядеть. Шарлотта, наверное, вцеплялась в его одежду. Рубашка помялась, половина пуговиц была расстёгнута.
Не помню этого. Должно быть, это случилось, когда я был слишком занят, разглядывая её грудь, — подумал он, и картинка тут же всплыла у него перед глазами.
Маалик выглядел не менее взвинченным, чем он сам. Взъерошенные волосы, натянутое лицо и кровь, стекающая из уголка рта.
— Мне нужно, чтобы ты нашёл подругу Шарлотты и немедленно отвёл её домой, — рявкнул Роман, снова запуская руки в волосы. — С тобой всё в порядке?
Малик резко кивнул:
— Я попрошу Феникса заняться этим. Не могу сейчас находиться рядом с её подругой.
Роман уставился на брата. Всё его тело было напряжено, глаза дикие и чёрные, как ночь. Он выглядел помешанным, словно был готов сорваться в любую секунду. Роман не знал, что именно с ним творится, но в этот момент брат походил на самого настоящего опасного хищника, в какого его превратили. Казалось, его вампирская сущность сражалась с ангельской, и Роман был почти уверен, что побеждает вампир.
Он медленно кивнул, указав брату на уголок рта, негромко давая понять, что у того до сих пор «ужин» на лице.
— Передай Фениксу, что он должен проводить их домой и вернуться сюда как можно быстрее. Остальные вот-вот прибудут.
Маалик кивнул, грубо проведя рукой по волосам и вытерев рот другой. Его глаза на мгновение закрылись, когда он слизнул кровь
Роман был ошарашен такой демонстрацией. Никогда раньше Маалик не пил кровь открыто на людях. Обычно он занимался этим отдельно, подальше от остальных. Подальше от людей. Наконец Маалик вырвался из мимолётного кровавого опьянения и посмотрел на Романа. Лёгкий встрях головой — и он вновь взял себя в руки, глаза вернулись к обычному цвету. Роман промолчал, сделав вид, что не заметил его поведения.
— И скажи Фениксу, что ему запрещено прикасаться к Шарлотте, — добавил он, чувствуя, как в нём вспыхивает злость от одной мысли о том, что Феникс может попытаться её соблазнить.
Маалик кивнул и стремительно спустился по лестнице.
Роман несколько секунд наблюдал за братом, обеспокоенный его странным поведением. Ему ещё никогда не приходилось видеть его в таком состоянии, подумал он, бросив взгляд на дверь своего кабинета. Но все мысли о Маалике тут же растворились, когда в сознание вновь ворвался образ Шарлотты. Он знал: если вернётся туда, Шарлотта домой уже не уйдёт, поэтому развернулся и зашагал прочь.
Мне нужен крепкий напиток, — сказал он себе, направляясь к бару быстрым шагом.
Было чуть больше трёх ночи, когда Шарлотта, пошатываясь, залезла в душ, изо всех сил пытаясь протрезветь. До дома их с Авой довёз высокий, красивый блондин с шрамами на одной стороне лица, представившийся Фениксом. По приказу Романа, как он сам им сообщил.
Шарлотта всё ещё не могла отойти от всего, что произошло в клубе. О пьяном ублюдке, ударившем её, она почти не думала: мысли упорно возвращались к пронзительным голубым глазам, светло-русым волосам и поцелую, который будто поджёг ей душу.
Этот восхитительный гигант в человеческом обличье. И дело было не только в его мощном теле. Возбуждение, которое упиралось ей в бедро, заставило бы покраснеть любую женщину. Он перевернул её мир за какие-то минуты. Теперь, когда в голове становилось немного яснее, её затуманенный мозг пытался осознать, как вообще всё это могло уместиться.
Она хихикнула про себя.
С учётом того, что Шарлотта до сих пор не рассталась со своей девственностью, как любила выражаться Ава, ей не верилось, что она так завелась с совершенно незнакомым мужчиной, что потеряла остатки здравого смысла и была готова отдать «свою карту»5 как какая-нибудь уличная девка на диване, без единого вопроса.
Она тяжело вздохнула и прислонилась к стене, позволяя тёплой воде стекать по лицу, пытаясь смыть опьянение. Она напрочь забыла, что подменила Кейт и через пару часов должна быть в забегаловке. Ни единого шанса, что к началу смены она будет трезвой. При мысли о том, что придётся иметь дело с Хэлом, она застонала, и голова от одной этой мысли начала ныть ещё сильнее.
Дверь в ванную распахнулась, прервав её мысли.
— Боже мой, девочка, я так, блядь, в хлам, — хихикнула Ава, вваливаясь в ванную, пошатываясь.