Чтение онлайн

— Если мы проживём так долго, — перебил Лука. — Если Тони станет боссом Тоскани в Вегасе, он убьёт всех, кто выступал против него.

— Тебе нужен телохранитель, а не силовик. — Рокко зажёг сигарету и глубоко затянулся, пытаясь загнать никотин в уголки лёгких.

— Ты мне нужен, — твёрдо сказал Нико. — Но сначала мне нужно знать, что произошло в больнице.

— Не знаю. — Рокко скрестил руки на груди. — У меня появилось плохое предчувствие насчёт девушки Майка, когда она вызвала полицию на нас возле «Звездной пыли». Потом она что-то сказала Грейс в спортзале Майка, настроила её против меня. Я попросил Габриэль пробить информацию о ней, и она решила, что Тиффани не та, за кого себя выдаёт. Когда она сказала мне, что,

по её мнению, Тиффани была преступницей из Нью-Йорка с итальянскими корнями, и она работала в больнице, где выздоравливал Мантини, я пошёл проверить. Все охранники исчезли. Я вошёл в палату Мантини, и там была Тиффани — она что-то делала с капельницей иглой. Мониторы Мантини пищали, и он выглядел нормально, но я наставил на неё пистолет и велел ей убираться. Она играла так, как будто была напугана, поднимая руки, со слезами на глазах. Она была хорошей актрисой. Так хороша, что я не вытащил её оттуда сразу, как следовало бы. Затем монитор погас, и прозвучал сигнал тревоги. Она, блядь, улыбнулась мне, а потом закричала. Персонал уже спускался по коридору из-за тревоги. Я не мог выбраться. Она сказала им, что видела, как я что-то делал с Мантини.

— Она солгала. — Нико поднял брови.

— Да, она это сделала. Точно так же, как она солгала в переулке в «Звездной пыли». — Рокко почувствовал неожиданный прилив тепла в груди. Нико поверил ему. Никаких вопросов. Никаких раздумий. Никаких долгих испытующих взглядов. Никаких косых взглядов на Луку. Он верил ему, как будто тот был верным членом его команды с самого начала, и не в первый раз Рокко пожалел, что так оно и было.

— Ты думаешь, может быть, она поняла, что сделала что-то не так, и пыталась прикрыть свою задницу?

Рокко пожал плечами, вспомнив улыбку Тиффани.

— Или, может быть, она точно знала, что делала. Возможно, она работала на того же парня, который послал стрелков в «Карвелло», и он послал её закончить то, что они начали.

Он должен был просто сделать ту работу, которую должен был делать, и ничего этого не случилось бы. Мантини давно бы ушёл, кто-то другой занял бы его место, а Рокко каждый день возвращался бы домой в свою холодную, пустую квартиру, ожидая следующего звонка со следующим контрактом или адресом следующего мелкого преступника, которого нужно было избить. Это была не та жизнь, которую он бы выбрал, но это была жизнь, в которой ему не приходилось иметь дело со всеми грёбаными эмоциями, угрожавшими разорвать его на части. И разве это не было бы лучше? Ни вины, ни тоски, ни желания. Ни любви, ни боли потери. Он был бы в безопасности за стенами, которые он построил, чтобы защитить своё сердце, — стенами, в которых он нуждался сейчас, чтобы пережить оставшееся время, прежде чем Чезаре придёт за ним или он вернётся в тюрьму.

— Чёрт. — Он затянулся сигаретой, сморщив нос от едкого дыма. Неужели у его сигарет всегда был привкус пепла? Или это потому, что сладость Грейс запятнала его язык?

Он опустил руку, позволив сигарете повиснуть. Если бы он делал свою работу, у него не было бы последних нескольких недель с Грейс. Он не стал бы держать её в постели и смотреть, как она спит. Он никогда бы не почувствовал, как связь между ними восстановилась, не разделил бы эти интимные моменты или не услышал бы, как она поёт. Он никогда бы не стал играть в мяч с ней и замечательным маленьким ребёнком из приюта, никогда бы не услышал её смеха, когда она выхватила мяч из его рук.

Блядь. Этот приют. Это вызвало воспоминание о приюте, в котором он был до того, как его забрал Чезаре, — игровая площадка с рамкой для скалолазания, горкой и баскетбольной площадкой. Счастье. Друзья. Смех. Он хотел бы вернуться назад и приказать себе бежать, когда в дверь вошёл Чезаре. Что он больше не будет смеяться, пока Грейс не войдёт в его жизнь.

— У тебя был контракт на Мантини? — Нико вывел его из задумчивости.

— Да. — У него также был контракт на Тома,

но если Нико не спрашивал, он не предлагал эту информацию. В течение последнего года он играл быстро и свободно по правилам команды Де Лукки. Время вернуть себя в нужное русло. Он был головорезом. У него не было друзей. Нет семьи. Никаких любовниц. Никаких отношений. Он выполнял ту работу, которую ему поручали, а потом двигался дальше. Теперь, когда Мантини был мёртв, ему оставалось выполнить одну работу, прежде чем копы или команда упрячут его за решётку на всю оставшуюся жизнь.

Он выбросил окурок и вытащил из пачки другую. На этот раз вкус вызвал у него лёгкую тошноту, но он уже был настроен решительно, поэтому затянулся и выпустил клуб дыма.

— По разрешению?

— Очевидно. — Если Чезаре сказал, что это было разрешено, то не его дело было задавать ему вопросы. Чезаре был эквивалентом дона в команде Де Лукки, хотя в более широком мире Коза Ностра он всё ещё занимал более низкое положение, чем соратник мафии.

— Значит, кто-то другой и, возможно, эта медсестра опередила тебя в этом?

Рокко пожал плечами, не зная, куда клонит Нико со своим вопросом.

— Это на тебя не похоже, — продолжил Нико.

Он был прав. Это был не он. Рокко выполнял каждую работу, о которой его просили. Когда он охотился, он ловил свою добычу. Когда он стрелял, то не промахивался. За последние несколько недель он был рассеян, но на этот раз ошибок не будет. Том не заметит его приближения.

— Это больше не повторится.

— Что ты собираешься делать с медсестрой? — Нико изучал его, как будто видел впервые.

— Если у окружного прокурора нет свидетеля, значит, у них нет дела. — Весь его мир рушился, почему бы не сгореть в огне и не нарушить свой собственный моральный кодекс, а также правило Коза Ностры против насилия в отношении женщин. Он так далеко ушёл от того силовика, каким его учил быть Чезаре, что ему нужно было погрузиться в глубины своей порочности, погрузиться глубже в трясину идеала Де Лукки, чем он когда-либо погружался раньше, чтобы вернуться на правильный путь. Если девушка Майка подставила его, чтобы скрыть свою ошибку, или, что ещё хуже, если она планировала это с самого начала, тогда она заслужила то, что ей причиталось. Вот кем он был. Рокко Де Лукки. Блюститель. Не Фрэнки, ценный член преступной семьи Нико.

— Не забывай. Она женщина Майка. — Лука бросил не слишком тонкое напоминание о том, что правила Коза Ностры также запрещают прикасаться к женщине другого мужчины — трахаться и убивать и то, и другое подпадает под запрет.

— Где, чёрт возьми, Майк? — Нико прикрыл глаза рукой и уставился на пыльную дорогу.

— Я позвонил паре парней, чтобы они проверили его квартиру и посмотрели, в чём дело, — сказал Лука. — Они ещё не сообщили.

— Похоже, у тебя проблема с тем, что твои парни не появляются вовремя. — Рокко бросил наполовину выкуренную сигарету на песок. Он больше не мог выносить этот грёбаный вкус, и он не получал того кайфа, который обычно получал от своей дозы никотина. Просто сейчас слишком много всего происходило — слишком много, чтобы ради этого жить. Нико нуждался в его помощи, и он не чувствовал необходимости даже в этом маленьком побеге. — Что случилось с охранниками в больнице?

— Мантини уволил всех наших парней и заменил их четырьмя солдатами Форзани, — сказал Лука. — Он сказал, что из-за слишком большого количества охранников он выглядит слабым. Я разговаривал с Пьеро Форзани, и он сказал, что охрана выставила новых парней за час до того, как ты туда приехал. Кто-то пожаловался, что они выглядят подозрительно, и они не смогли привести вескую причину, по которой они стояли в холле.

— Три недели наши ребята были там, и никто никогда не жаловался на них. — Рокко фыркнул с отвращением. Тосканские солдаты знали, как стать невидимыми. Они знали, как защитить людей. На них можно было положиться в выполнении их работы.