Чтение онлайн

— Ты положишь этому конец? — фыркнула Оливия. — Как? Ты поспешишь на сцену?

— Я владелец клуба. — Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить, но он мог сделать это правдой одним взмахом пера.

— Ты владелец «Звёздной пыли»? — нахмурилась Грейс.

— Почти. Вся бумажная работа закончена. Просто нужно поставить подпись. Ты пойдёшь туда сегодня вечером, и я подпишу.

Её лицо смягчилось.

— Я не думала, что ты сможешь… — Она замолчала, её взгляд метнулся к Оливии, а затем снова к нему. — Это вроде как круто.

— Это значит, что ты будешь петь?

— Ты будешь здесь? — Она

судорожно вздохнула.

— Я буду прямо здесь, Грейси. Точно таким же, каким я был раньше. Я никогда не пропускал ни одного из твоих выступлений и не собираюсь начинать сейчас.

Она перевела взгляд с него на Оливию и снова на него.

— Хорошо, поскольку это твой клуб, и это только один раз. И я надену маску.

После того, как Оливия помогла ей завязать маску, а Рокко поцеловал её на счастье, она вышла на сцену.

Рокко думал, что он чуть не лопнет от гордости, когда они последовали за ней.

— Она поёт, — сказал он Оливии, как будто она не просто стояла там, когда Грейс согласилась петь.

Оливия подняла на него глаза и впилась в него взглядом.

— Есть кое-что, что я хотела сказать. Я не знаю, что ты сделал с ней в прошлом, и, похоже, она простила тебя, но я всё ещё наблюдаю. И я говорю тебе прямо сейчас, что если ты оставил этот шрам у неё на лице, я ничего не сделаю, чтобы удержать её подальше от тебя.

Он сжал губы, не чувствуя необходимости в ответе. Хотя он и не владел клинком, он был ответственен за всё, что произошло той ночью в Ньютон-Крик.

— Я прожила в Вегасе всю свою жизнь, — прошептала Оливия, замедляя шаги, когда Грейс вышла на сцену. — У меня есть связи. Я знаю людей. Страшных людей.

Его пристальный взгляд скользнул по ней, и он дал ей возможность мельком увидеть то, что скрывалось под поверхностью его в остальном ничего не выражающего лица.

Оливия побледнела, но не отступила.

— Может быть, они не такие страшные, как ты, но ты понимаешь мою точку зрения.

— Да. — Уголки его губ дрогнули. Он не боялся ни мужчин, ни женщины. Но она была защитницей, и ему нравилось, что Грейс считала её другом.

Грейс присоединилась к Итану в передней части сцены, и на лице парня промелькнуло облегчение. Он отступил, чтобы дать ей слово, и взял свою гитару. Грейс легко перешла в песню, и «Something Stupid» Синатры стало чем-то прекрасным.

Совсем как она.

Она была воплощением всего, чего Рокко хотел, но никогда не мог иметь. Она была всем добром в мире, и, слушая её изысканный голос, что-то разорвалось в его сердце.

Он не двигался, пока она была на сцене, но он принял решение, и когда группа закончила, и он ждал в закулисье чтобы увидеть её, он был готов, когда зазвонил его телефон с вызовом, который, как он знал, придёт.

— Чезаре.

— Что, чёрт возьми, там происходит? — Голос Чезаре поднялся до крика. — Это была простая грёбаная работа. Убей Мантини и его сына. Теперь я слышал, что Мантини всё ещё жив. Что пошло не так?

— Кто-то ещё добрался туда до меня. У Мантини, должно быть, много врагов. Пятеро парней в масках. Оживленный ресторан. Кто бы это ни был, у него были яйца. Сын сбежал. Мантини в больнице, и Нико приставил к нему охрану. Я ничего не могу сделать, пока он не выйдет.

— А как насчёт девушки?

Сердце Рокко замерло.

— Контракт не включал её.

— Тебя видели с ней. Какого хрена? —

Голос Чезаре превратился в лёд. — Я думал, что ясно дал понять, что отношения закончились. Если это из-за того, что ты не держишь свой член в своих грёбаных штанах…

— Не суйся, — предупредил он, рычание поднялось в его горле, когда он осмелился проявить неуважение к человеку, которому принадлежала его душа.

— Если мне придётся снова прийти и преподать этот урок, — продолжил Чезаре, как будто Рокко ничего не говорил, — я порежу не только лицо этой сучки. И это будет не просто то, что я попробую киску, которая настолько сладка, что стоит твоей сраной жизни. Я собираюсь отдать её команде, если от неё что-нибудь останется, когда я закончу. И на этот раз я не позволю ей сбежать.

Защитные инстинкты Рокко вырвались на передний план, и его рука крепче сжала телефон, когда он попытался вдохнуть сквозь приливную волну гнева, от которой у него покраснело в глазах.

— Прибереги грёбаные угрозы для своих стажеров. Я покончил со всем этим дерьмом.

— Это дерьмо твоя семья, — прорычал Чезаре. — И ты никогда не покончишь с этой семьёй, пока не умрёшь. Ты снова облажаешься, и ты заплатишь за это грёбаную цену. И если ты думал, что я заставлял тебя кричать, когда ты был мальчишкой, то это ничто по сравнению с тем, что я сделаю с тобой сейчас. Я знаю тебя, Рокко, как никто другой. Я сломал тебя, пока не заглянул в твою душу. Я знаю, что тебя действительно пугает. Я могу заставить тебя страдать так, как ты и представить себе не мог. Я могу заставить тебя молить меня о смерти, которая никогда не наступит. Я не просто уничтожу твоё тело, я уничтожу сущность того, кем ты, блядь, являешься.

Пока Грейс не вернулась в его жизнь, Рокко не заботило, будет он жить или умрёт. Но теперь, когда он почувствовал вкус жизни, которую мог бы вести, если бы Чезаре не забрал его из приюта, он хотел большего — больше Грации в своих объятиях и в своей постели, больше чувствовать себя частью команды Нико, больше быть частью мира, а не наоборот.

Он хотел уйти. Не только для того, чтобы обеспечить безопасность Грейс, но и для себя самого. К чёрту Чезаре. К чёрту команду Де Лукки. К чёрту мафию. К чёрту правила. После того, как они закончат здесь, он мог бы позвонить Нико и сказать ему, чтобы он приставил больше охраны к Мантини. Если он найдёт Тома, то спрячет его. А потом он поедет в Нью-Йорк и осуществит мечту, которая была у него с десяти лет. Впервые у него были не только навыки и сила, чтобы заставить Чезаре заплатить за то, что он сделал, но и воля. Он получит свободу и отомстит. И тогда он вернёт себе свою жизнь, точно так же, как сегодня вечером его прекрасная, храбрая Грейс вернула свой голос.

На кончике его языка вертелось желание послать Чезаре на хрен, нажать кнопку отбоя и разобраться с последствиями. Но он слишком долго прожил в этой жизни, чтобы принять опрометчивое решение, которое привело бы к верной смерти. Он хотел жить. И чтобы сделать это, ему придётся вести осторожную игру.

— Ты становишься мелодраматичным в старости, — огрызнулся он. — Мне нужно немного времени. Нико Тоскани весь в этом дерьме. Мантини в больнице неприкосновенен.

— Ты не единственный мой солдат там, — сказал Чезаре. — Даже если ты подведёшь меня, работа будет выполнена, а если не тобой, то рассчитывай заплатить цену за неудачу.