Робин
Шрифт:
— Он потому и не тронул его, что это мальчишка, — объяснил незнакомый мне мистер Браун. — Был бы постарше — разорвал бы в клочки.
— Однако Сэма он не любит, — сказала Фанни.
— Сэм его боится, а собаки не любят, когда их боятся.
— Что-то мисс Агнес долго не идёт, — прервала спор миссис Джонсон.
Я мгновенно исчез в темноте возле лестницы, прислушался, поднялся наверх и благополучно проскользнул в свою комнату. Хорошо бы я выглядел, если бы Рыжая застукала меня у кухни. Доказывай потом, что я ничего плохого не замышлял. Спасибо миссис Джонсон, которая терпеть меня не могла, однако подсказала, что я должен соблюдать осторожность
Да, сегодняшний день выдался нелёгким. Подумать только, со сколькими людьми я успел познакомиться, подружиться и поссориться. И мало того, я даже укротил большую злую собаку и теперь могу её не бояться. Вот только в запертую комнату я не сумел попасть, ну да это ещё впереди. Папирос я тоже не достал, а покурить хотелось. Не то, чтобы я был заядлым курильщиком и не мог обойтись без того, чтобы не подымить, но почему бы и не доставить себе такое удовольствие, если оно никому не вредит. Наверное, завтра придётся обратиться к мистеру Эдварду. Не может быть, чтобы все сговорились лишить меня папирос. А ещё завтра надо бы расспросить у Фанни об отце Уинкле, уж очень он меня настораживает. Да и погулять по третьему этажу не помешает. Если уж я буду здесь жить, то надо узнать, что это за место. Когда тебе показывают дом, большая часть интересного ускользает от внимания, и лишь когда идёшь сам, начинаешь видеть все особенности здешней жизни.
Но человек предполагает, а уж располагает некто другой. Утром я слушал рассказы Фанни об её жизни и о людях, у которых она служила, и интересы вчерашнего дня, казавшиеся притягательными, сильно померкли перед живой и остроумной речью девушки.
— Знаешь, Робин, — сказала она напоследок, когда мы уже собирались покинуть комнату, — веди себя осмотрительнее и постарайся быть со всеми вежливым. И не забудь, как я тебя учила есть: не хлюпай, не чавкай, не размахивай руками. За вчерашний день свинья за столом уменьшилась до поросёнка, но поросёнка приличного, почти взрослого. Попробуй превратить его в сосунка.
Я не обиделся на такое замечание, ведь новые навыки всегда даются нелегко, а напомнить мне об этом оказалось небесполезным, потому что "свинья за столом" совсем вылетела у меня из головы.
Леди Кэтрин к завтраку не вышла.
— Доброе утро, отец, доброе утро, мистер Эдвард, доброе утро, отец Уинкл, — проговорил я, не дожидаясь, пока мне сделают замечание.
Та же едва уловимая реакция на мои слова со стороны мистера Эдварда и отца Уинкла, как и вчера. Будто бы недовольство, а вроде, и нет. Однако ответ был любезен.
— Здравствуй, Робин, — приветствовал меня отец, улыбаясь немного натянуто. — Мы с тобой
Я подумал, что отец вернулся поздно и не выспался, потому что выглядел он уставшим и невесёлым. Чтобы его ободрить, я рассказал о своём знакомстве с Рваным и приложил все силы для наиболее красочного описания опасности, таящейся в приближающемся ко мне чёрном звере, и своего мужества.
— Ты у меня молодец, — отозвался отец.
— Вам следует научить своего сына осторожности, Чарльз, — заметил священник.
Отец метнул на него неприязненный взгляд. Меня это подбодрило, потому что неловко чувствовать к кому-то безосновательную настороженность, а раз отец его недолюбливает, значит, повод есть, только я его ещё не знаю, хотя и ощущаю.
— Как чувствует себя Джулия? — спросил мистер Эдвард.
— Не знаю, — хмуро ответил отец. — Неужели ты думаешь, что я могу там показаться? С какими глазами? Да и к чему? Если хочешь знать, я давно хотел разорвать эту связь, но не знал, как это сделать. Собирался поговорить с ней в ту ночь, но… теперь это вышло само собой. Думаю, что лучше мне не напоминать о себе.
Мистер Эдвард взглянул на меня и не стал продолжать расспросы.
Отец задумался, а потом быстро сказал:
— Ты не мог бы опять послать Томаса Брауна справиться о её здоровье. От своего имени, конечно. Пусть узнает, долго ли она пролежит в постели.
— Томас отпросился до обеда, — объяснил мистер Эдвард.
— Опять? — с досадой проговорил отец. — Что за манера отпрашиваться, когда он так нужен!
— Я могу послать Вениамина. Думаю, что он не откажется выполнить это поручение.
— Вениамин слишком стар и болтлив, — отмахнулся отец. — Я сам пошлю Томаса, когда он придёт.
Мистер Эдвард словно опомнился и заговорил на разные темы, вовлекая в разговор и отца Уинкла и меня. Наверное, он хотел отвлечь нас от произошедшего эпизода, а помимо этого он, по-видимому, счёл своей обязанностью не оставлять меня без внимания.
После завтрака я подождал отца и подошёл к нему, когда он был один. В его взгляде была озабоченность и даже тревога.
— Отец, у вас неприятности? — спросил я. — Может быть, я сумею вам помочь?
Он сжал моё плечо и отвернулся. Когда он вновь повернулся ко мне, на губах его играла улыбка.
— Мои заботы могу разрешить только я, Робин, — ласково сказал он. — Иди, погуляй, а то из меня сейчас плохой собеседник.
Мне было жаль, что я не могу побыть с недавно обретённым отцом подольше, но ничего не мог поделать. Конечно, мне было не привыкать к тому, что отец у меня лишь значился, а на деле был для меня недоступен, но одно дело мой прежний отец, которого приходилось избегать из-за его пьяной свирепости, а совсем другое — мой новый отец, умный, добрый, ласковый. Он был чем-то удручён, а я, как это ни досадно, не только не мог ему помочь, но даже не мог догадаться, какая его гложет забота.
На лестнице меня задержал мистер Эдвард.
— Куда ты направился, Робин? — спросил он.
Я уже усвоил, что здесь любят, чтобы по каждому поводу спрашивали разрешение.
— Отец разрешил мне погулять, — ответил я, раздумывая, как бы мне попросить его дать мне покурить.
С этим человеком происходили странные вещи, когда я упоминал про отца. Такое впечатление, словно ему не нравилось, что его брат меня усыновил, хотя ко мне лично он, вроде бы, относился неплохо.
— Иди, но ненадолго. Через час отец Уинкл хотел с тобой поговорить.