Рин
Шрифт:
Моё сердце непроизвольно застучало сильнее. Годы, проведённые у больничной койки спящей девочки, не смогли бы так повлиять на взрослую, полную сил женщину. А вот годы, потраченные на возвращение к жизни почти мертвого в эмоциональном плане юноши, лечение которого вдруг стало приносить плоды…
– Он способен вернуть эмоции, – выдохнула я, взволнованно посмотрев на Троя.
– Способен, – кивнул тот, – Именно поэтому я и заинтересовался тобой, когда понял, что он не убил тебя, встретив на тех развалинах.
– Он сделал это из-за тебя. Он думал, что я – твоя шпионка, – напомнила я.
– Верно. Но затем он вновь не стал убивать тебя. Он спокойно мог выкрасть препарат сам, он мог вернуться на базу, потому что знал, что никто из присутствующих его не выдаст, но он предпочел вести свой «диалог» со мной… через тебя, – взгляд Троя стал таким пристальным, что мне стало неловко.
Я не понимала, что он хочет сказать. Аст не был ни влюблен, не очарован мной – на такие чувства его эмоциональный резерв был просто не способен.
– Ты так и на поняла? – Трой склонил голову, продолжая рассматривать моё лицо.
– Что Аст заинтересовался мной? – неуверенно предположила я.
– Конечно заинтересовался, – неожиданно подал голос Вельз, сидевший напротив Троя, сложив руки на груди; затем перевёл взгляд на меня, – Ты другая. Ты отличаешься от всех нас. Ты – слишком напоминаешь тех людей, что жили в Мире До.
Я посмотрела на Барб, но та лишь неловко улыбнулась.
– Ты хочешь сказать, что я тоже стала его… эмоциональной привязкой? – медленно спросила у Троя.
– Я не исключаю этой возможности. Именно поэтому я и решил, что вам необходимо дать… пообщаться без присмотра. И именно поэтому позволил ему забрать тебя в ученицы, когда он вернулся.
– И чего ты от меня хочешь? – чуть сжав челюсть, уточнила я.
Как мы уже выяснили, идея с любовными утехами с племянником главнокомандующего метису пришлась не по душе. Так что я должна делать, чтобы помочь Асту, но при этом не привязать его… слишком сильно?
– Я хочу, чтобы ты продолжила с ним общаться. Не более, – тон Троя стал таким холодным, что я… оттаяла.
– Но, если есть шанс разбудить Тоню… – начала, было, как была перебита.
– То мы не будем им пользоваться, – отрезал метис, а я… внутренне не согласилась.
Но вслух ничего не сказала.
– Ты слишком важна, чтобы рисковать тобой, – Трой припечатал меня взглядом, давая понять, что тема закрыта.
Посмотрим.
– Тройчик! – несмело подала голос Барб, и её так и порывало подпрыгнуть, отчего на моих губах вновь сама собой расплылась улыбка, – А можно Гаморичка расскажет, что она умеет?
Улыбка сползла также быстро, как появилась.
Я перевела взгляд на метиса, но тот всем своим видом демонстрировал то, что демонстрировала я сама, как только мы начали этот разговор:
Медленно стягиваю глову на правой руке. Затем развязываю бинт.
– Это стигмата, – говорю немного хриплым от волнения голосом, подняв руку вверх и демонстрируя неровный шрам посреди ладони, на который тут же уставились три пары глаз, – она начинает зудеть, когда Грешники рядом. И начинает кровоточить, когда я отдаю им свой приказ.
– Ты можешь отдавать им приказы?! – Барб всё-таки подпрыгнула, опираясь руками о стол.
Похоже, Вельз рассказал ей далеко не все подробности нашего вчерашнего… точнее позавчерашнего разговора.
– Могу направлять их, – уточнила я, – Могу призывать. Больше… пока не пробовала.
И это было чистой правдой. Никогда не стремилась побаловать себя игрой со своими возможностями.
– Но это лишь одна стигмата, – заметил Трой, – на левой руке у тебя такая же.
– Я не знаю, для чего она, – я качнула головой, – Когда я бежала из лаборатории… мне было не до вопросов главному врачу.
– Ещё одна загадка, – голос Аста заставил меня резко посмотреть на дверь.
Племянник главнокомандующего стоял в проёме и внимательно смотрел на мою ладонь.
– У тебя таких нет, – заметила я.
– В моём случае ученые были чересчур… увлечены процессом, – протянул он, продолжая разглядывать стигмату, – и совершили слишком много ошибок.
– Ты знаешь, к чему конкретно тебя готовили? – спросила я, ощущая, как сердце начинает биться чаще: я ещё никогда и ни с кем так открыто не обсуждала… это. Тем более, с таким же подопытным, как и я.
– Знаю, – спокойно ответил Аст, – Но они не успели сделать задуманное, поскольку слегка поторопились с вводом мутагена.
– Твоя реакция стала для них неожиданностью, – понимающе, кивнула я.
– Двухнедельная кома с повреждением нервной системы, частичным отмиранием нервных окончаний и обширным поражением рецепторов, – Аст сухо улыбнулся, – Да, моя реакция на мутоген стала для них неожиданностью.
– Они поторопились с тобой, – негромко сказала я, опустив глаза, – На изучение моих реакций потратили целых шесть лет, прежде, чем начали… основную работу.
На некоторое время на кухне установилась тишина.
– Твоя эмоциональная привязка? – без эмоций спросил Аст.
– Приёмные родители, – ответила, без проблем понимая, о чём он, – по сути – мои лечащие врачи. Но я привязалась к ним, как к настоящим.
– Они и помогли тебе бежать, – констатировал Аст.
– Да, они пожертвовали собой, чтобы я вырвалась оттуда… – я сжала челюсть, отгоняя воспоминания, а затем подняла на него взгляд, – Как видишь, Централь допускает всё те же ошибки.