Ретроспектива
Шрифт:
– Что значит, я презираю таких, как ты? – заговорила Мира тихо. – Каких таких?
Теодор неохотно разлепил сухие губы.
– Тех, кто думает, что вправе брать всё, что захочется. Не добровольно, так силой.
Вчерашний вечер понемногу восстанавливался в памяти.
– Спасибо, что заступился. Я не собиралась с ним связываться. Он сам пристал.
– На твоём месте я бы заявил в полицию.
Мира завозилась в кровати. Испытав прилив смущения и замешательства, она заглянула под одеяло. На ней были трусы
– Ты меня раздел?
– Грейс.
Да уж, доставила она им вчера хлопот.
– А почему ты не ушёл?
Теодору заметно не хотелось отвечать.
– Худшее чувство – проснуться в одиночестве, когда засыпаешь не один.
– Ну, я бы поняла. Ты к чужим чувствам очень радикален.
На лице Теодора появилось раздражение.
– Ты так говоришь, будто я еле переношу тебя, и провести с тобой лишнюю минуту – целое испытание.
– А это не так?
– Нет!
«Не ты ли вышвырнул меня на прошлой неделе, потому что опасался остаться с влюблённой в тебя девушкой наедине?»
Мира понимала, это тут ни при чём, но обида ещё не забылась.
Теодор сел. Провёл по волосам пальцами. Волнистые локоны упали на его лоб в совершенном беспорядке. Само воплощение искусства.
– Позволишь воспользоваться ванной комнатой? – прозвучало привычно галантно и деликатно.
– Под раковиной, третий ящик снизу.
– Что?
– Зубная щётка и полотенце.
Он встал.
– Обойдусь.
***
Теодор уступил ванную спустя пару минут. Мира долго стояла под душем, смывая с себя вчерашний вечер. Ждала, пока исчезнет ощущение сжимающего виски обруча. Она задерживалась нарочно, давая Теодору время набраться смелости и уйти. Затем долго сушила волосы полотенцем.
Теодор нашёлся на кухне. Полностью упакованный – обувь, пальто. Его осанку очерчивало солнечным светом из окна. Он смотрел на маленькую картину, занимающую северную стену. Два удаляющихся за горизонт кораблика, намеренно сдающиеся во власть морской пучины. Плывя на верную смерть (или в бесконечность), они жались друг к другу, как отчаянные влюблённые.
Поняв, что уже не один в комнате, Теодор обернулся. Скользнул взглядом по фигуре Миры, затянутую в вафельный халат. Недоверчиво, внимательно.
– Выглядит дорого, – прокомментировал он, запоздало указав на картину.
– Купила именно поэтому. Это местный художник, – Мира заглянула в холодильник. – Завтрак?
– Нет, спасибо.
– Хотя бы кофе.
– Не нужно, – Ответы угрюмы. Не слишком вдохновляющее начало. Ну, не очень-то и хотелось. Мира вообще рассчитывала, что непрошенный гость улизнёт, пока она принимала душ. Хотя, если он не ушёл вчера, странно с его стороны сбегать сейчас. Видимо, у него есть мотивы остаться. У него всегда на всё находятся объяснения. Такие чётко сформулированные, правильные.
Мира опёрлась на столешницу. Теодор, до
– Тебе не нужно ждать подходящего момента. Хочешь уйти – уходи. Не парься, насколько это не по-джентльменски. Спасибо, что побыл со мной вчера.
– Если это то, чего ты хочешь, я уйду.
В воздухе застыла намечающаяся взаимная издёвка. Теодор выражал собой привычное спокойствие. Даже здесь, в доме Миры, он оставался хозяином.
– Нет, это не то, чего я хочу. Но не надо делать мне одолжение. Не нужно нянчиться со мной.
Теодор опёрся на стену, спрятал руки за спиной, полностью повторяя позу Миры. Это выглядело смешно. Двое – независимые и своенравные – разговаривали, стоя по разные стороны немаленькой комнаты. Словно расстояние давало безопасность. Дистанция удерживала и спасала от чего-то недопустимого.
– Мира, ты ждёшь какого-то исчерпывающего объяснения, а его нет. Я просто пытался поступить правильно. Ты хочешь большего. Но сейчас неподходящее для этого время.
Какая набившая оскомину банальность, но сказанная так обречённо и честно, что даже про себя не посмеёшься.
– У тебя кто-то есть?
– Нет, – ноздри Теодора напряжённо дёрнулись.
– Ты в бегах? Тебе угрожают?
– Прекрати. Ты умаляешь мои чувства, ставя их в противовес с более глобальными проблемами, которые может иметь человек.
– Извини. Это было неуместно.
Мира искренне не хотела прозвучать издевательски. Но в голос всё же просочилось слишком много сарказма.
– У тебя, видимо, что-то случилось в прошлом, – её плечи расслабленно опустились. Она посмотрела на свои босые ступни.
– Да. И ты не обязана появляться в моей жизни и разгребать это дерьмо.
Мира подняла взгляд, полный оскорбительного сочувствия.
– Ты грёбаное клише, ты знаешь это? Выцепил эти фразы из мелодрамы для старшеклассниц? Давай, ещё скажи, что я обязательно найду себе хорошего парня.
Теодор грустно улыбнулся.
– Уверен, проблем с поиском хороших отношений у тебя не возникнет. А у меня слишком много скелетов в шкафу.
– А у кого их нет? – Мира раздражённо фыркнула. Абсурд. Апофеоз абсурда.
Она думала, Теодор продолжит спорить. Но он не стал. Лишь, выражая слабость, опустил голову.
Они никогда не поймут друг друга. Мира из тех, кто падает в кроличью норку, раскинув руки, не боясь отбить бока. Теодора же такие путешествия пугают, он проваливается в них с ужасом, вытянувшись, как струнка.
Нет, перестань искать ему оправдания. Предрассудки, а не причины. Древние страхи, прямиком из детства, выросшие до необъятных размеров.
– Я подскажу, что говорить в таких ситуациях, – Мира зло улыбнулась. – Четыре слова, и всё. И не нужно больше ничего выдумывать. Четыре слова. «Ты мне не нравишься».