Чтение онлайн

Назавтра я отправился в ЖЭК; начальница только вздохнула: <На какие шиши мы спортплощадку построим? Живем в стране <нельзянии>, все расписано по сметам: тысяча - на уборку, три тысячи - на ремонт, и точка. Пусть мне даже ремонт не нужен, жильцы за подъездами глядят, не позволяют корябать стены гвоздями, так ведь все равно эти деньги мне никто не разрешит перебросить в другую статью, а сама я пальцем не пошевелю - кому охота смотреть на небо в клеточку?! У нас, молодой человек, исстари заведено: что сверху спущено - то и делай, а сам не моги... Холопы и есть холопы! А смело вам так говорю, потому что являюсь инвалидом труда, на хлеб с молоком хватит...>

Вот тогда я вспомнил мамины слова про то, как отец придумывал себе людей; наверное, это было для него средством защиты: выдумав

в каждом встречном добрую тайну, не так безнадежно жить. Действительно, человек творец собственного счастья; только одни воруют и покупают дорогую мебель, а другие придумывают мир хороших людей, чтобы пристойно вести себя на земле - между прошлым и будущим. И то и другое у всех одинаковое, только жизни разные...

– Василий Пантелеевич, - сказал я Горенкову, - ваше дело изучает экспертная комиссия... То, что я смог понять, говорит за то, что вы ни в чем не виновны.

– Правильно. Но меня не удовлетворит амнистия, списание по болезни, изменение статьи... Я требую сатисфакции...

– Вы в своих жалобах не упоминали имен... Хотите назвать тех, кто судил вас?

– Этих винить нельзя - бесправные люди... Их положение ужасное. Они ведь программу <Время> смотрят, <Правду> читают... Всех теперь зовут к перестройке, смелости, инициативе, но ведь те, кто меня судил, по сю пору живут законами, которые призваны карать за инициативу и смелость. Бедные, бедные судьи! Я их жалею... А обвиняю я нашего замминистра Чурина - он одобрил мои предложения, позволил начать эксперимент до того, как это было введено в отрасли, я поверил ему на слово, без приказа. А когда нагрянули ревизоры - слишком большая прибыль пошла, слишком быстро я начал сдавать объекты - и увидели, что я перебрасываю деньги из статьи <Телефонные переговоры> на премиальные, из графы <Роспись стен> на соцбытсектор, борец за решения двадцать седьмого съезда Чурин отказался от своих слов и сказал, что я на него клевещу, никакого разрешения он не давал.

– Можно несколько вопросов?

– Давайте. Только если я начну очень уж заводиться - остановите. Злость, знаете ли, от сатаны, от нее слепнешь и теряешь логику.

– Объясните, как вам удалось за год вывести трест из прорыва?

– В деле все есть.

– Ваши показания написаны очень нервно, Василий Пантелеевич, ответил я.
– Вы ж их в тюрьме писали.

– Можно еще сигаретку?

– Оставьте себе пачку.

– Спасибо... Так вот, я собрал рабочих самого отстающего СУ, начальника у них не было, но главный инженер - золотой парень... Сто сорок в месяц, кстати, получал... А пьянь меньше чем за триста палец о палец не пошевелит: сядут на кирпичи, газетку развернут и читают передовицы... Ладно... Собрал я их и объявил: <Чтобы построить семнадцатый дом, надо освоить семьсот тысяч... По плану мы должны сдать объект в конце третьего квартала. Я прикинул, что каждый день стоит две тысячи. Если сдадите дом по высшему качеству на день раньше срока - две тысячи ваши, премию распределяйте сами. На десять дней раньше срока управились - делите двадцать тысяч>. Меня на смех: <Это что ж, мы по тысяче можем премию получить?>– <Если на месяц раньше обернетесь - по полторы...> До ночи говорили, не верили мне люди: веру убить недолго, сколько ее раз у нас убивали, а вот восстанавливать каково? Но все же подписали мы договор: от имени треста - я, от стройуправления - треугольник... Дом принимала общественность, а не только комиссия. Телевидение потом приехало. В газетах писали... Второй дом сдало двенадцатое СУ - тоже по моему принципу: все, что сэкономили - во времени, - ваше. После этого подписали договор со всеми СУ, а тут - стук в дверь, час ночи, все как полагается: расхищал соцсобственность в особо крупных масштабах, добровольное признание спасет от вышки, признайтесь, что руководство стройуправлений от своих премий золотило вам лапу... Я ведь и Лениным поначалу защищался, про тантьему говорил, то бишь процент от прибыли, и не простой, а валютный, и про то, что надо учиться у капиталистов хозяйствовать, и приводил цитаты с двадцать седьмого съезда, а мне клали на стол закон, принятый в тридцать девятом году, и спрашивали: <Где, кто и когда его отменил?> Я

поначалу попер: <Читайте газеты, слушайте телевидение, там про это каждый день говорится!>– <Мы живем для того, чтобы следить за выполнением законности, а вы ее нарушили... Газеты и телевидение - лирика, сегодня одно, завтра другое, насмотрелись за тридцать лет всякого... Отвечать вам не перед редакцией или телевидением, а перед буквой действующего закона>.

– Передохните, - предложил я, заметив, как бумажно побледнел Горенков.
– Пауза не помешает.

Он усмехнулся:

– Мне пауза не помешала... Тринадцать месяцев в тюрьме - нужная школа, избавляет от иллюзий... Если бы все действительно хотели перестройки, инициативы, рывка вперед, давно бы опубликовали закон, отменяющий все запреты, коими так славилась Русь-матушка. Человек винтик, ему дозволено выполнять только то, что предписано начальником, инициатива - штука опасная, можно не совладеть, да и чувство собственного достоинства появляется в людях, как с ними управишься?! Особливо если ты необразованный осел и рос так, как принято: со стула - в кресло, а оттель - в кабинет, и не потому, что голова светлая, а из-за того, что тебя - к собственной выгоде - просчитали те, кто расставляет кадры... Карнавал петрушек, ей-богу... Не сам себя человек делает, а его сановно назначают те, кто создает для себя послушное исполнительское большинство, безмолвное и тупое.

– А почему заместитель министра Чурин не был вызван в судебное заседание?
– спросил я.

– А почему он не был вызван к следователю?
– Горенков пожал плечами.
– Да потому, что отказался от самого факта встречи со мной. Не был я у него на приеме - и все тут...

– Вы к нему как попали?

– Меня вызвали в Москву телеграммой.

– А кто ее подписал?

– Откуда я знаю, - Горенков, не сводя с меня глаз, полез за новой сигаретой.
– Предсовмина Каримов пригласил, сказал, что, мол, из Москвы телеграмма: в связи с назначением начальником треста прибыть на беседу.

– К кому?

– К заместителю министра.

– Какому?

– Об этом я его не спросил.

– Почему?

– Да разве я думал, что через год в острог сяду? Знай я прикуп, жил бы в Сочи... Вот вы ставите вопрос, а я снова себя казню: как же не учены мы закону! Отчего англичанин без юриста шага не ступит, а мы про кодекс вспоминаем, лишь когда на нары сядем?! Почему?!

Я хотел ответить ему, что эту тему исчерпал в своем творчестве такой знаток нашей истории и права, как Василий Белов, но, решив не вдаваться в литературные хитросплетения, уточнил:

– Значит, телеграмма с вызовом пришла не в трест?

– Должность эта - номенклатура Совета Министров, туда и сообщили...

– Кто подписывал ваше назначение?

– Чурин.

– А разве можно подписывать, не побеседовав с тем, кого назначаешь на такую работу?

– Значит, можно, если ему следователи поверили... Он сказал, что обо мне <доложил аппарат>. И все. <Я верю своим товарищам по работе, вполне компетентный коллектив единомышленников>.

– А кто с вами из его <единомышленников> беседовал?

– Чуринский помощник, потом главный технолог и начальник управления кадров Хрипов.

– А почему вы их не вызвали в суд?

– Зачем? Они же не давали мне разрешения на эксперимент. Я и не просил их вызывать... Кадровик и есть кадровик - что скажут, то проштемпелюет.

– Вы хорошо знакомы с Рустемом Исламовичем Каримовым?

Горенков насупился:

– Тоже интересуетесь, сколько я ему давал в лапу? Следователь сулил снять с меня три года, если я дам ему такие показания...

– Я бы сказал вам правду, Василий Пантелеевич... Я стараюсь не лгать, мозг утомляет... Мне очень симпатичен Каримов...

– Будете держаться этого мнения, даже если его посадят? А посадят его, видимо, скоро... И - поделом...

– Почему?

– Потому что идеалистов надо карать, они убивают веру, без них спокойнее жить...

IV

_____________________________________________________________________

ВЧграмма <Полковнику Костенко, угро МВД СССР

Во время очной ставки с бывшим первым заместителем МВД