Релив
Шрифт:
– Да, госпожа Сапфирова – наша основная цель сейчас. Благодаря секретности, удалось сохранить документальные свидетельства того, что она была похоронена в Санкт-Петербурге, где жила с момента расставания с «Релив» и господином Азовцевым. Однако, не так давно стало известно, что благодаря своей хитроумной машине, с помощью которой Азовцев управлял так называемыми графами реальности, она вновь вернулась к тому месту, откуда всё началось – к точке расставания.
– Граф реальности? – переспросил Константин, желая уточнить терминологию.
– Да, граф – это математический термин. По сути все события жизни можно представить в виде точек. –
– И прожить жизнь заново, – закончил за него фразу Константин.
– Совершенно верно! – откликнулся Савва.
– А как же свидетельства, документы?
– Их уничтожают – вплоть до последней копии – агенты Азовцева. В сущности, конечно, его гениальности нельзя отрицать. Но дело в том, что его мозг работает только в области уголовно наказуемых деяний. Сам он ни разу не проходил ни по одному делу. Для всего общества он кристально чист. И только нашему управлению известно кто он такой на самом деле.
– А как Вы считаете, госпоже Сапфировой что-нибудь известно о том, что её насильно вернули к определённой точке её графа реальности?
– Нам это пока не известно. Мы ведём наблюдение. На текущий момент нам известно, что Азовцев объявил об их помолвке и они планируют в скором времени пожениться.
– Жениться? То есть Вы хотите сказать, что целью Азовцева было вступить с ней в брак? И ради этого он вернул её в точку расставания?
– Совершенно верно! Это может показаться удивительным, но что-то в его чёрном сердце дрогнуло, когда он узнал о её кончине в Санкт-Петербурге, и ему захотелось её вернуть в свою жизнь. Нам доподлинно известно, что госпожа Сапфирова была неравнодушна к Азовцеву. Однако, в прошлый раз он спровоцировал разрыв их отношений, и она прекратила с ним всяческие отношения и уехала в Санкт-Петербург.
– А сейчас, когда она вернулась, она ничего этого не знает, ведь так?
– Мы предполагаем, что ей ничего не известно. Азовцев ревностно хранит свои секреты. Однако …
– Да? – Елагин прищурил глаза и внимательно посмотрел на Запольского.
– По оперативной информации, вчера произошло нечто подозрительное.
– Что именно?
– Наш агент сообщил, что Сапфирова находилась в «Релив» вместе с Азовцевым. Он отлучился из издательства на двенадцать минут. Спустя примерно шесть минут после его отъезда, наш агент увидел, как Ольга стремительно покинула здание «Релив» и направилась к себе домой. По его словам, она была чем-то очень сильно взволнованна и расстроена. Если учесть, что все сотрудники Азовцева считают её уже его супругой, мала вероятность того, что её кто-то обидел в его отсутствие или сказал ей что-нибудь. Ведь Азовцев скор на расправу, и никто не будет рисковать. Поэтому есть предположение, что она узнала что-то сама. Но что именно ей стало известно мы пока не знаем. Собственно, Константин Панкратьевич, мы очень надеемся на Вашу помощь в этом деле.
– Разумеется, – коротко ответил Елагин.
– Кроме того, – начал Савва, – у нас есть
– Ясно. А что касается Ольги?
– Сейчас главное – выйти с ней на контакт, выяснить – известно ли ей что-нибудь о ключах. У нас есть предположение, что ей может быть что-то известно об этом. По оперативной информации стало известно, что она купила билеты на поезд и собирается сегодня ночью выехать из Варшавы на несколько дней по приглашению своей подруги. Вы можете воспользоваться этим, чтобы выйти с ней на контакт. В случае, если она согласится сотрудничать с полицией, Вам надлежит вывести её в Санкт-Петербург. Более конкретная информация будет предоставлена Вам позже.
– Но ведь Азовцев наверняка попытается вернуть её, когда узнает, что она уехала. И ему ничего не стоит вернуть её вновь к той точке, где они расстались.
– Дело в том, что устройство, разработанное Азовцевым, может быть запущено только один раз в полгода. Именно столько времени нужно ему для накопления нужного для его работы объёма энергии. Даже при наличии всех ключей, он ничего не сможет сделать – не сможет запустить устройство. За эти полгода мы рассчитываем получить в своё распоряжение ключи и само устройство. Если к окончанию этого срока нам не удастся этого сделать, Азовцев будет уничтожен. Но тогда мы можем упустить ещё более крупную рыбу, и не хотелось бы так рисковать. Единственное, что Азовцев может попытаться сделать, если Сапфирова вдруг ускользнёт от него – это либо вернуть её силой, либо уничтожить.
– А что, если госпожа Сапфирова откажется сотрудничать с полицией? Что, если она не поверит во всё это? Согласитесь – все эти графы реальности – это похоже на безумие! Что, если она, в конце концов, откажется выдать Азовцева потому что любит его?
– В таком случае её надлежит уничтожить.
– Уничтожить главного свидетеля?
– Да. Таковы указания свыше. Она будет опасна для следствия больше, чем полезна. Для нас важнее не столько добиться суда для Азовцева за уголовные преступления, сколько захватить его уникальную машину.
– Но это же превращает всё дело в политическое…
– Константин Панкратьевич, не нам с Вами решать…, – со вздохом сказал Запольский. – Ваша задача сейчас – госпожа Сапфирова. Остальное мы берём на себя.
Елагин встал из-за стола и заходил по кабинету, задумчиво почёсывая небритый подбородок. Кто же эта госпожа Сапфирова – друг или враг? Если верить обстоятельствам этого дела, она испытывает по отношению к Азовцеву тёплые чувства. Однако, доподлинно не известно – насколько эти чувства сильны. Если она узнает о том, что Азовцев – человек опасный, и что в сущности она находится в его полной власти, то как она поступит? Согласится ли она сотрудничать с полицией? Сплошные вопросы, и пока ни одного ответа.