Рекс
Шрифт:
В подвале стало тихо — газ сработал.
Ричмонд сменил магазин и побежал к черному ходу кухни, а в малом парке в полный голос загрохотали автоматы. Охранникам дали передышку, и теперь они обстреливали подходы к главному подъезду.
— Ричмонд, ты где? — прозвучало по радио. Это был Парризи.
— Я возле кухонной двери, сейчас буду ломать.
— Давай, мы тут у входа засели. Эти твари бьют не прерываясь, фургон — в решето!
— Ричмонд, как подвал?!
Это уже Робин. Его голос звенит от напряжения, ведь на нем висит ответственность за всю операцию. Это для бойцов
— Подвал закрыт, сэр, но сколько там было людей, не знаю…
— Порядок, потом разберемся! Я вижу, ты у черного хода?
У Робина был панорамный планшет, на котором он видел метки каждого своего бойца.
— Да, сэр, — ответил Ричмонд, включая подачу боевых патронов. Затем одним выстрелом вышиб замок и, толкнув дверь, резко присел за мгновение до того, как от ворот прилетела пуля. Она врезалась в деревянный косяк и расщепила его, а Ричмонд кувырком влетел в кухню и откатился под стол на тот случай, если его ждали. Но нет, стреляли только снаружи. Еще одна очередь, пули защелкали по кафельным стенам, разделочным столам и медным кастрюлям: бим-бам-бум-сток!
Послышались шаги бежавшего по земле человека. Ричмонд проскользнул к стене и, поднявшись, стал ждать. Никакой стрельбы, работа только наверняка.
Шаги все громче, слышно шумное дыхание, видна тень — удар, и охранник покатился по полу, а его автомат грохнулся на разделочный стол.
Ричмонд машинально подхватил трофей, выдернул затвор и забросил на ближайший шкаф. Затем осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
От входа несло пороховой гарью, но стрельба звучала где-то далеко от дома.
— Давай на второй этаж, — скомандовал ему Робин. — Внизу все под нашим контролем.
— Понял, поднимаюсь.
91
Когда вздрогнула стена и с нее посыпалась штукатурка, Камерон и Юргенсон не повели даже бровью. Каждый решил, что это провокационная проверка противника и следует сохранять самообладание, однако телохранители обоих боссов переполошились не на шутку. Их рации захрипели быстрыми истеричными докладами, Филдс стал требовать, чтобы Камерон перешел в другое помещение, а люди Юргенсона стали своему боссу «настоятельно рекомендовать». Но оба переговорщика только отмахивались, сосредоточенные лишь на противостоянии друг другу.
— Да что там произошло? — спросил Камерон, когда беспокойство в среде телохранителей достигло апогея.
— Сработал защитный экран, сэр! Нас обстреляли из соседнего квартала!
— Что за экран? — поинтересовался Юргенсон.
— Хорошая штука, Тревис. Новинка. Я подарю тебе такой, как своему лучшему бизнес-партнеру. Но вообще-то с тобой опасно обедать, в будущем мы будем чаще общаться по телефону.
— Это просто ресторан такой, — сказал Юргенсон, позволяя себе ухмылку. — Но экран мне твой не нужен, я сам куплю себе все, что мне необходимо.
Камерон улыбнулся, затем покосился на Филдса, но тот был так озадачен этим обстрелом, что не понял вопроса во взгляде хозяина.
В городе началась погоня, теперь злоумышленников пытались преследовать люди Камерона, Юргенсона, а также
Помощники Филдса то и дело подносили ему рации и телефоны, он получал короткие доклады и отдавал распоряжения. Трехсот граммов коньяка, выпитых накануне, как не бывало. А чуть дальше по коридору топтался Торнтон, который не решался вмешиваться в столь ответственный момент.
У Юргенсона зазвонил телефон. Пожав плечами, он ответил, и даже Филдс со своего места в коридоре услышал истерические крики жены Юргенсона: «Они стреляют, Тревис! Они стреляют в наших охранников!»
Только теперь этот тяжеловес все понял и о прорыве труб, и о повреждении электрокабеля. Он рванулся через стол к Камерону, сметая на пол посуду и столовые приборы, но тот был начеку и вовремя отскочил назад.
— Спокойнее, Тревис! Нам не нужна война! — воскликнул он, становясь под защиту своих людей, в то время как Юргенсон сместился в сторону своих. Два десятка стволов смотрели друг на друга, казалось, никто не дышал, и достаточно было случайности, чтобы все закончилось очень плохо для обеих сторон.
Филдс подумал, что хозяин немного не прав, надо было как-то мягче, что ли, легче. У него на вечер были планы и бутылка коньяка, а тут ствол коллеги Каррота смотрел ему в лоб.
«Скверная неделя», — подумал Филдс, вспоминая, как совсем недавно так же стоял перед полковником-наркодилером и его психами. Но уж если с наркоманами разошлись миром, неужели здесь, на ровном месте, они устроят бойню?
— Мне был нужен рычаг давления на тебя, Тревис, я его получил. Пусть все опустят пистолеты, и мы с тобой поговорим. Уверяю, у меня и в мыслях не было нанести какой-то вред твоим домашним, просто я слышал, что ты очень несговорчив, а мне очень нужны объекты на побережье. И как можно скорее.
Сказав это, Камерон развел руками и улыбнулся, склонив голову набок. Он дурачился, понимая, что теперь у его противника нет выхода.
— Знаешь, Камерон, я всякой мрази повидал, но такого…
— Брось, Тревис, я знаю о твоих делах больше, чем ты сам. Ты прокручивал делишки и погрязнее. Если забыл, я могу напомнить некоторые из них.
Юргенсон вздохнул и, вернувшись к столу, опустился на стул среди разбросанной по полу посуды.
Камерон взял свой стул, обошел осколки тарелок и поставил его рядом с Юргенсоном. Он приготовился обсуждать условия капитуляции противника.
92
Ситуация в доме Юргенсона развивалась быстро. Сопротивление охраны было эффективно подавлено, а та часть малого парка, где окопались уцелевшие защитники дома, была блокирована, и охранникам не давали поднять голову, пока команда из трех человек высаживала дверь в комнате на третьем этаже.
Это был кабинет главы дома — Тревиса Юргенсона, в нем была самая крепкая во всем доме дверь.
Робин нервничал и требовал решить проблему скорее, однако дело двигалось не так быстро, как хотелось. А тем временем на помощь охране дома уже выдвигались прикомандированные подразделения, однако пока их успешно блокировали на шоссе — в дело включались все купленные Камероном структуры.