Чтение онлайн

Но я намеревалась расстрелять всех.

— Рэн, — сказал он, настойчиво потянув меня за руку.

Я позволила ему потащить меня к входной двери и провести в темноту. Мы ушли в противоположном направлении от прожекторов.

Я забыла, что ненавидела людей. Я была бесстрастна к целям, вот как мы учились. Но я ненавидела их, даже когда была одна.

Грязные, отвратительные, жестокие, эгоистичные, импульсивные. И теперь мне придется провести дни-недели пробираясь через них, чтобы найти Адину и эту мифическую

резервацию ребутов.

Я хотела возненавидеть Каллума за это, но мой мозг сразу же закричал, что виновата только я. Я та, кто не смог заставить Каллума следовать правилам. Я та, кто не смог обучить его достаточно хорошо, чтобы выжить внутри КРРЧ.

Я та, кто привел его во все это безумие, в котором он, скорее всего, все равно будет убит.

Пули врезались в землю, пока мы бежали, попадая в ноги Каллума и пуская кровь струей литься по грязи. Это замедлило его, поэтому я рванула вперед и схватила его за руку, чтобы потянуть за собой.

Дома стояли ближе друг к другу, ночь стала тише, когда мы перешли в более спокойный район трущоб. Взрывы сверху прекратились, и я подумала, может быть, они потеряли нас.

Но наземная команда нашла нас. Офицеры, шесть, семь — нет, девять, выбежали из-за угла. Их оружия были наготове.

— Пригнись, — сказала я, наклоняя его голову вниз, когда они начали стрелять.

Я оставила его лежать на земле и бросилась на солдат. Я узнала несколько знакомых лиц через их пластиковые маски, однако страх плескавшийся в них был новым.

Я ударила ногой в грудь офицера, когда тот выстрелил мне в голову, уклоняясь от пули и выбивая пистолет у него из руки. Остальные пытались схватить меня, но я бросилась прочь, быстрее, чем их маленькие человеческие глаза могли отследить это.

Я подняла пистолет. Один, два, три. Я выстрелила каждому в грудь, игнорируя пули, пробившиеся сквозь мою куртку и отскакивающие от моего шлема.

Один из солдат отцепил с пояса гранату и лихорадочно швырнул ее в мою сторону, промахнувшись на несколько футов.

Каллум.

Граната проплыла по воздуху мимо него и ударилась в дом сразу за ним. Он нырнул на землю, когда взрыв взорвал маленький деревянный сарай, поглотив лужайку и его в пламени.

Дуло пистолета надавило на мой лоб. Паника охватила меня, но лишь на мгновение, и я пнула ноги мужчины, когда пуля задела мое ухо. Мои пальцы сжались на пистолете, и я выстрелила ему в грудь.

Еще один взрыв сотряс землю, и я выхватила гранату с пояса мертвого офицера и запустила ее в мужчину, бегущего на меня.

Остался один офицер, и я обернулась, увидев его, целящегося в Каллума, который лежал на земле и пытался потушить пламя, охватившее его ноги.

Я выстрелила три раза, прицел был неточным, поскольку страх взял надо мной вверх. Последний солдат упал после третьего

выстрела, и я бросилась к Каллуму, прыгая на него сверху и катая нас по грязи. Я погасила огонь на своих руках и соскочила с него, ставя парня на ноги.

Он покачнулся, его руки тряслись, когда он поднимал их, чтобы осмотреть повреждения. Его кожа была красной и обугленной местами. Рубашка почти полностью сгорела, а его штаны представляли собой выжженные куски ткани.

— Ты в порядке? — спросила я, быстро оглядевшись.

— Да, — пробормотал он. — Мне… мне очень жаль, я пытался убежать, но, как только одна взорвалась, они бросили еще одну и…

— Все хорошо, — сказала я, взяв его за руку так осторожно, как только могла. — Ты можешь бежать?

Он кивнул, морщась от боли, когда мы побежали. Нам оставалось только дойти до конца квартала; я направлялась к ближайшему укромному месту, которое только могла придумать.

Большой квадратный мусорный контейнер был, как обычно, завален мусором и стоял неподалеку от кирпичной стены школы. Я подтолкнула большой серый контейнер ближе к стене и жестом приказала Каллуму зайти за него.

Моим первым побуждением было заскочить внутрь и зарыться в мусор, но, если бы я была офицером, то я бы сразу обратила внимание на каждую вещь с крышкой или дверью, которые были закрыты. Мы не были полностью скрыты за мусорным контейнером — они смогли бы увидеть нас со стороны, под правильным углом — но это было такое открытое место для укрытия, что я понадеялась, что они даже не подумают искать нас там.

Я пролезла за него и прислонилась к стене рядом с Каллумом, бросив обеспокоенный взгляд в его сторону.

Я никогда не обгорала так, как он — его руки в некоторых местах были черными — но я все же помнила ту боль, когда горишь. Жгучая боль, от которой невозможно полностью отгородиться, смешивалась с неприятным ощущением новой кожи, натягивающейся над мертвой.

Он удерживал руки подальше от своего тела, его лицо, сморщенное, было обращено вверх так, что мне хотелось взять его в свои руки. Что сделало бы только хуже.

Я больше не могла смотреть на него, поэтому прижала ладони к своим глазам и пожалела, что не обратила более пристального внимания на время исцеления Каллума. Десять минут? Двадцать?

Я крепко зажмурилась, но, когда я оттолкнула образ наполненного болью лица Каллума из моей головы, все, что я увидела, был наркопритон.

— Веди себя тихо.

Я резко втянула воздух, когда воспоминание обрушилось на меня, так ясно, как будто это только что произошло.

« Не смотри на нее».

Это был голос моей матери, ее гнилое дыхание ласкало мое лицо, когда она шептала мне на ухо и сжимала руку на моем животике так крепко, что становилось больно.