Развод. Ошибка прошлого

7 лет назад

Грохот баса бил прямо в грудь, клуб казался адом с неоновой подсветкой. Вейпы, духи, перегар, липкий воздух и чужие руки — всё слилось в одно. Но я стояла у бара, как будто это я придумала этот вечер. И этот город. И всех этих людей.

Я знала, как выгляжу. Платье сидит идеально: короткое, дерзкое, обтягивающее. Ярко-красное, почти вызывающее. Это не платье — это месть. Пусть все смотрят. Пусть бывший подавится. Пусть провинция начнёт судачить. Мне плевать. Я улетаю.

И никто меня здесь больше не увидит.

— Текилу. Двойную. Без соли, — бросаю бармену, не глядя. Он кивает. Правильно. Сегодня я — королева конца света.

— Эм, — тянет Милка, нависая над моим ухом, — ты уверена? У тебя же завтра самолёт. В одиннадцать утра. Это уже сегодня.

— Тем более. Сегодня — финальный аккорд, — говорю и пью. Горло обжигает, но мне нужно сильнее. Мне хочется забыться, сжечь всё, выдохнуть дымом всю эту жизнь.

— Ну ты даёшь, — хихикает Лиска, накручивая прядь волос. — А если ты завтра проспишь и останешься тут навсегда? Представляешь?

— Тогда я, наверное, просто умру, — отвечаю я, закуривая. — Или начну всё сначала. Опять. Только в более коротком платье.

— Не хочешь всё-таки поговорить с ним? — осторожно спрашивает Милка.

Я резко поворачиваюсь.

— Зачем? Чтобы он снова начал мне объяснять, как ему тяжело? Как он меня «не тянет»? Знаешь, сколько мужиков не тянут? Большинство! Но это не значит, что надо было меня бросать. Работать не пробовал? Жалкий щенок!

— Он просто испугался, — бормочет Лиска, но я не слушаю.

Я злюсь. На Митю. На себя. На город, в котором мне всегда было тесно. Я так долго рвалась вырваться, что теперь даже не понимаю — я бегу отсюда или куда-то. Главное, чтобы было далеко. И чтобы всё было по-настоящему. Без этих тупых «давай останемся друзьями».

— Он просто слабак, — говорю высокомерно. — И слава богу, что сдулся сейчас, а не через год.

— Ну ты и стерва, Эм, — говорит Милка. Но это звучит не как оскорбление, а как тост.

— Я — свободная женщина. Завтра меня ждёт Москва. Карьера. Возможности. Кастинги. Реклама. Мужики покруче Митьки в три раза, — перечисляю я, сама не до конца веря, что всё это правда. Но звучит убедительно. Мне надо, чтобы звучало убедительно.

— Звучит, как будто ты уже звезда, — усмехается Лиска.

— Я ей стану, — отвечаю, выпрямляясь. — Я родилась для большего, чем торговать тушью в «Рив Гош» и сидеть в «Баку» с девочками из своего подъезда.

— Ну, тогда — за новую жизнь! — поднимает стакан Милка.

Мы чокаемся. Пьем. Громко, горько, до дна.

А потом я иду танцевать. Потому что если это действительно прощание, то пусть оно будет громким. Пусть город помнит, как я ушла.

Я двигаюсь, как будто все эти люди массовка в кино, где я в главной роли. Музыка становится моим воздухом, я отпускаю все боли и разочарования, превращая их в каждый изгиб тела. Танец — это не просто движения, это моя свобода, моя месть. Я чувствую, как на меня смотрят, но мне плевать. Я не для них. Я для себя. Я — огонь, который ни с кем не делится. И пока я танцую, я забываю обо всём.

Когда я возвращаюсь к бару, Милка с Лиской уже

сидят, болтая о чём-то между собой. Бармен пододвигает мне стакан, и я хватаю его, не думая.

— Ну, ты даёшь! — говорит Лиска с насмешкой, делая глоток из своей бутылки пива. — Весь клуб на тебя смотрел. Уверена, у половины парней отвисли челюсти.

— Мне нет до этого дела! — отвечаю с лёгким укором, но не слишком сильно, потому что часть меня действительно наслаждается вниманием.

Милка смеётся и хватает меня за руку.

— Ты что, не заметила того парня за соседним столиком? — спрашивает она, слегка кидая взгляд в сторону.

Я поворачиваю голову. Парень сидит в компании таких же молодых ребят, но взгляд его прикован ко мне. Его глаза слишком тёмные, слишком серьёзные, чтобы быть случайным взглядом. Он даже не отводит их, а просто смотрит — будто бы изучает, как книгу. Никаких шалостей или фальшивых улыбок, только откровенное внимание.

Я пожимаю плечами.

— Пусть смотрит, — говорю я, хотя что-то внутри меня щемит. Это не обычный взгляд. Это что-то другое. Но я стараюсь не показывать, что это затронуло меня. — Может, он просто любопытный.

Лиска усмехается и поджимает губы.

— Мне кажется, он не просто любопытный. Наверно, ты опять разбила кому-то сердце!

Я наклоняю голову, задерживаюсь на пару секунд, а потом снова отворачиваюсь.

— Что, если он просто пытается понять, что это за стерва с таким взглядом? — говорю я и делаю очередной глоток.

Но внутри что-то всё равно ёкает. Может, я и не обращаю на него внимания, но… зачем он так смотрит?

Краем глаза замечаю, что он встал. Без всяких сомнений, как будто не было ни мгновения раздумий. Просто встал и пошёл ко мне, уверенно, чётко, как если бы я была его целью. Я даже не успела удивиться, потому что его шаги уже звенели в тишине между нами.

Подошёл вплотную. Почти на расстоянии дыхания. Я не отводила глаз, но сжала губы.

— Привет, — сказал он, его голос ровный и низкий. — Ты так внимательно на меня смотришь, понравился?

Он не улыбался, не пытался вести лёгкий разговор. Просто задал вопрос, совершенно идиотский и наглый.

— Я не люблю, когда мужчины так открыто меня разглядывают, — ответила я, но внутри ощущалась странная напряжённость.

Он усмехнулся, будто знал, что я скажу. Его глаза — чёрные, как ночное небо — не отрывались от моих. Какой странный парень. Излишне самоуверенный.

— Потанцуем? — спрашивает он, не давая мне времени на ответ.

Он берёт меня за руку и тянет на танцпол, не спрашивая разрешения. Его уверенность в том, что я пойду за ним, поражает. Я почти теряю равновесие, когда он резко меня вытаскивает из-за бара, но, поймав меня, он держит крепко. Я не даю себе права дрогнуть и показать, что я в легком шоке от такой беспардонности, что бы он там ни думал. Я сдерживаюсь, и в следующий момент оказываюсь в центре танцпола. Его руки уверенно ложатся на мою талию, и я чувствую, как его прикосновения не оставляют мне места для маневра. Он ведёт меня, и его движения чёткие, уверенные, без малейших сомнений.