Чтение онлайн

— Лиам и Беван предложили помочь тебе тренироваться. У тебя есть девять дней, чтобы узнать все, что тебе нужно о Ханне Кроу: ее сильные и слабые стороны, надежды и страхи — это все, что тебе нужно, чтобы победить ее. Из того, что я видел, она хороший боец, но не великая. При правильных движениях я не сомневаюсь, что ты сможешь победить ее. Если ты, конечно, захочешь.

Смущение хмурит мой лоб, превращая глаза в узкие щелочки.

— Что ты подразумеваешь под «если я захочу»? Я думала, что испытания были обязательными.

— Так и есть, — подтверждает мама, обходя диван, пока не встает позади моего отца. — Но

мы с твоим отцом поговорили, и если ты не хочешь быть частью этой жизни, мы позаботимся о том, чтобы ты этого не делала.

Я вижу это в ее глазах, такой же взгляд был у нее каждый раз, когда мы без предупреждения переезжали в новый город.

— Ты имеешь в виду, что я убегаю?

— Да. Габриэль хочет трон и не остановится, пока не сотрет с лица земли всех наследников Райан. Ты либо побеждаешь его в его собственной игре, либо прячешься и молишься Богу, чтобы он тебя не нашел.

— Значит, это мои единственные варианты? Либо я буду убегать до конца своих дней, либо верну себе место Райан и свергну Габриэля с трона.

Я упираюсь локтями в колени, подражая Лоркану. Уголки моих глаз с тяжелыми веками сужаются, когда я понимаю, какое решение мне нужно принять.

Прилив адреналина наполняет мои вены, но мысли в моей голове уступают место парализующему страху. Я хочу это сделать, но что, если я не смогу? Если я не пройду эти испытания, что тогда? Обреку ли я себя на жизнь, подобную жизни моей матери, вечно убегающей и никогда не позволяющей себе жить или быть по-настоящему счастливой?

Прежде чем я приму решение, мне нужно знать все — настоящую причину, по которой Айна Райан сбежала, и, что более важно, почему она осталась в стороне.

— Почему ты не завершила свои испытания?

Ее челюсть крепко сжимается, и она обходит диван, прежде чем опуститься на корточки передо мной.

— Мне пришлось ждать, пока другим посвященным исполнится восемнадцать, так что к моменту моего второго испытания я была почти на четвертом месяце беременности. Никто не знал о тебе, и я планировала, что так будет продолжаться до тех пор, пока мы с твоим отцом не найдем решение, как нам быть вместе без вмешательства синдиката. Мы оба — исконные семьи, и любые отношения между нами были запрещены. В любом случае, — она сглатывает, на мгновение закрывая глаза, пока подыскивает нужные слова, — в тот вечер, примерно за час до начала, Габриэль и его дружки загнали меня в угол, когда я шла к своей машине.

Мое сердце колотится о грудную клетку, когда я вижу, как слеза скатывается из ее глаза. Наконец, она поднимается на ноги, огибает кофейный столик и садится рядом с Лорканом. Его рука обвивается вокруг ее талии, притягивая ее к себе. Его губы опускаются к ее уху, но его слова тихие, слишком тихие, чтобы я могла разобрать.

Это странное чувство — видеть их вместе, мою маму в таком уязвимом состоянии, которая находит безопасность в его объятиях. Любовь между ними видна по вздоху, который выпускает моя мама, прежде чем посмотреть на него с заплаканными щеками и горестной улыбкой. Он — ее спокойствие, безопасное место, в котором она должна приземлиться.

Проходит несколько секунд, а затем она продолжает:

— Габриэль засунул руку мне под юбку, и только когда я почувствовала холодный металл ствола через нижнее белье, я поняла, что у него пистолет. Я была так напугана, за себя, но больше всего за ту

маленькую жизнь, которая росла во мне. Он угрожал застрелить меня… — Ее голос затихает, надрываясь от эмоций. — Он сказал мне сесть в его машину, или он проделает дыру прямо в моем…

Лоркан притягивает ее ближе, обхватывая ее затылок своими татуированными руками.

— У меня есть ты, голубка. Ничто не причинит тебе вреда.

Слезы застилают мне зрение, обжигая, когда они каскадом текут по моим щекам. Я чувствую себя незваным гостем, наблюдающим за интимным моментом между ними.

Наконец, моя мама отстраняется, кладя руку на грудь Лоркана.

— Все в порядке, — говорит она ему. — Она заслуживает того, чтобы знать.

— Мам, ты не обязана…

— Мне нужно, милая.

Вытирая слезы со щек указательным пальцем, я киваю.

— Я была так напугана, Сирша. Итак, я сделала то, о чем он меня просил. Вслепую я села в машину, и он отвез меня глубоко в горы. Через несколько миль он остановился в конце крутой пешеходной тропы и заставил меня подняться на вершину, откуда на Дублин смотрят руины старого клуба ”Хеллфайр".

Наклонившись вперед, она делает еще глоток воды, прежде чем продолжить рассказ.

— Я помню, был темный декабрьский вечер, и шел такой сильный дождь, что моя школьная форма промокла насквозь. Забавно, я знала, какой опасности подвергла себя, но все, о чем я могла думать, это о том, как я промерзла до костей. Как будто каким-то образом мой разум нейтрализовал страх, зацепившись за что-то настолько тривиальное. — Она вздергивает подбородок, обращая свое внимание на деревянные балки, идущие вдоль потолка. — После того, как мы добрались до вершины, Габриэль и его друзья заставили меня раздеться, пока они все смотрели и смеялись, и когда я была полностью обнажена, они по очереди надругались над каждой частичкой меня.

Теперь я дрожу, ледяной холод останавливает биение в моей груди. Боль в ее словах сковывает мое дыхание, и когда я смотрю на Лоркана, он дрожит — его лицо покраснело от гнева, но он сдерживает себя ради нее. Я никогда так сильно не хотела причинить вред человеческому существу, как выпустить кишки Габриэлю Кингу.

— Они бросили меня там, Сирша. Голую, избитую и покрытую их извращенным удовольствием. Более восьми часов я лежала там, молясь, чтобы жизнь внутри меня сохранилась. Я желала каждой гребаной звезде, чтобы они не убили то единственное, что заставляло меня бороться с самым ужасным опытом в моей жизни. На следующее утро, когда взошло солнце, меня нашли муж и жена, которые были на утренней прогулке. Они отвезли меня в ближайшую больницу, где я провела шесть недель, восстанавливаясь. Я никогда не возвращалась в Киллибегс после той ночи. Я не могла.

Я понимаю ее доводы и впервые за долгое время могу сказать, что не поступила бы по-другому.

— Я планировала вернуться, — говорит она. — Но после того, как я провалила инициацию, не пройдя испытания, они наградили моего жениха— по крайней мере, в глазах синдиката — моим местом в совете, но только до совершеннолетия моего брата. Итак, я дала себе обещание. Как только Дарра отстранит Габриэля от власти, я вернусь домой. Только этого так и не произошло.

— Фиа упомянула Даррен в тот день, когда я приехала в Киллибегс. Она сказала мне, что он умер в мой день рождения.