Разрушители
Шрифт:
— Они испортят вам породу, — мрачно сообщили над ухом чародея.
Гверрел. Заклинатель наблюдал за происходящим с неодобрением и некоторой завистью.
— Как вы думаете, почему появление магов не привлекает такого внимания?
— Люди понимают, что маги должны быть выше этого.
— И они что, выше?
— Ну… Должны быть.
К соплеменникам вышел единственный Следопыт, оставленный Хареком в отряде, — жилистый мужичок лет за сорок — и начал что-то сердито выговаривать молодежи. Его игнорировали.
— Это не вызовет проблем?
— Нет. В Арконате поощряется деторождение. Проблемы
Ребенген вздохнул и оставил Серых с их аморальными намерениями в покое. Он — чародей и должен быть выше этого, по крайней мере сейчас. Почему-то Ребенген был уверен, что конники и сами сумеют разобраться с недовольными, а ему следует начать исполнять прямое указание председателя.
Молодой Лорд уже закончил плескаться, обернулся в самую большую из имеющихся в наличии простыню (халата подходящего размера ни у кого не было) и перебрался в приготовленную для него комнату. Там расторопные слуги установили ложе из трех скамеек, дюжины матрасов и целой кучи подушек (кровати подходящего размера тоже не нашлось).
— Входите, наставник! Мы тут пивом балуемся. Не желаете?
Ребенген желал. От мага также не укрылось, что Лорд говорит о себе во множественном числе. Знать бы еще, это хорошо или плохо. И как интересно звучит у него это «наставник» — по-приятельски, что ли.
Пиво было свежим, в меру холодным и довольно-таки хмельным. Но глаза у Лорда были трезвые и внимательные. Это все масса тела — при таком весе пивом не упьешься. Чародей вздохнул.
— Гэбриэл, нам надо серьезно поговорить. Жаль, что раньше все было так… сумбурно и времени совершенно не было. Тебе по-прежнему угрожает серьезная опасность.
Юноша кивнул, словно Ребенген только что подтвердил какое-то его собственное умозаключение.
— Обстоятельства только недавно стали известны. Хотя улики формально указывают на повелителя Дарсании, за обоими покушениями стоял другой человек. Маг, — поправился Ребенген. — С прискорбием вынужден добавить, нашего ордена. Помощник главы Целителей.
— Лекарь?
— Нет-нет, понимаешь, Целители врачуют не только тело человека, но и общество в целом…
— А, потрошитель!
— Ну… Да.
Ребенген подавил раздражение. Он не привык слышать такие слова из уст своих учеников. Обычно люди с подобной лексикой привлекали внимание чародея совсем по другому поводу и, будучи прижатыми к стенке, бросаться обидными прозвищами не решались.
В конце концов, Ребенген и сам был Целителем.
— Честности ради надо сказать, что помогал он, главным образом, в силовых операциях, в том числе… э-э-э… не публичных. — Чародей помялся, а потом решил, что гатангийский вор вряд ли услышит от него что-то новое. — Короче, боевик. Проблема в том, что боевиком он и остался, несмотря на свое отступничество.
— Да, — понимающе хмыкнул Лорд. — Мастерство не пропьешь.
Ребенген глубоко вздохнул. Он терял нить разговора, что с ним бывало нечасто. «Это потому, что я не могу понять, к кому обращаюсь», — внезапно осознал чародей. Он успел близко познакомиться с обеими частями будущего Разрушителя, но не в состоянии был представить себе личность, могущую образоваться от сложения столь непохожих друг на друга индивидов…
— Зачем ему все это?
Ребенген закатил
— Если бы я знал! Я был бы самым счастливым человеком в Арконате. Выглядит так, словно он из последних сил пытается погрузить наше королевство в пучину гражданской войны. Какую выгоду из этого он надеется получить, мы можем узнать, только допросив его.
— Может, он сектант?
— Он профессиональный волшебник, а Черепа отрицают магию. Хотя и пользуются ею.
— Зачем обязательно черепушник? — пожал плечами юноша. — Мало ли психов в Гатанге живет! Вы что, готовы присягнуть, что там нигде не угнездилось каких-нибудь ревнителей Хаоса?
— Гм. — Чародей задумался. — Как вариант — возможно. Помнится, лет двадцать назад каких-то борцов за равенство гоняли. Скоморохи… Но тогда он может действовать не один, и дело еще более усложнится. Мы это учтем, Гэбриэл. Но сейчас важнее другое: пассивной защиты недостаточно. Мы не можем позволить себе ждать, когда он нападет на тебя, и пытаться поймать его на этом — будут жертвы и разрушения совершенно непредсказуемого масштаба. Поэтому оптимальной тактикой является не дать ему нанести удар. Мы не должны позволить ему приблизиться, поэтому в ближайшее время нам придется находиться в движении, перемещаясь с максимальной скрытностью и быстротой.
— Проще говоря, драпать.
— Вести позиционную борьбу!
— А что на это говорит отец?
— Принципиально согласен, но требует ускорить поиски. Он допустил на территорию Шоканги специально обученный отряд и задействовал свои собственные силы. Время! Наш успех — вопрос времени. Мы должны продержаться до тех пор, пока они не схватят Сандерса или не уничтожат его.
Юноша дернул бровью.
— Сандерс? Не Сандерс Керсен?
— Ты его знаешь? — поразился чародей.
— Он преподавал у нас рукопашный бой некоторое время.
Ребенген задумчиво наклонил голову.
— И что ты можешь о нем сказать?
Лорд слегка нахмурился и вдруг… ушел. Ребенген не знал названия происшедшему. Взгляд юноши устремился в никуда, глаза остекленели, а лицо полностью утратило всякое выражение, как не бывает с живыми людьми даже во сне. Перед чародеем сидело тело, а дух… Кто знает, куда отправился дух? В прошлое, в будущее, в то место, куда уходят от нас сны… Смена состояний произошла столь молниеносно, что Ребенген не смог бы вмешаться, даже если бы знал как. Борясь с нарастающей паникой, чародей следил за движением грудной клетки — не пропадет ли дыхание? Это странное поведение, оно является нормальным для адепта Тьмы или это какой-то сбой? Быть может, это патология, вызванная ошибкой сдвоенного существования…
Разрушитель вернулся в настоящее так же молниеносно, как и покинул его.
— Гм. Он был довольно странный для наставника. Нет, учил он хорошо, показывал много новых приемов, много занимался со мной — практически только со мной, — всегда указывал на ошибки. Но никогда не говорил, что я делаю правильно.
— Он пытался давить на тебя?
Юноша пожал плечами:
— Не знаю. Я в то время не обращал внимания на такие вещи. Я воспринял это как такую своеобразную методику и постарался самостоятельно восстановить недостающие звенья. Когда мне показалось, что я добился успеха, я вызвал наставника на поединок. Учебный, естественно.