Чтение онлайн

– Анимус и анима,- пробормотал Джейсон.

– А у чири,- задумчиво произнесла Мисси,- эта внут ренняя сторона не скрывается, она лежит у самой поверхности. Для меня это тоже новое.

...Но здесь вообще нет ничего постыдного.

Потом их мысли снова объединились. Дэвид внезапно понял, что он нашел свою собственную правду. Мужчина или женщина? Он на мгновение коснулся Коннера и ощутил то же чувство возвращения домой, почувствовал, как душа Линнеа расцветает, словно цветок, протянул к ней руки, привлек ее к себе и поцеловал; почувствовал, что тесно обнимает Джейсона,

и разделил это со всеми остальными.

Мисси, вспыхнув как комета, пронеслась через его сознание. Дезидерия была самим теплом и любовью. А потом он, счастливый, вернулся к Кералу и обнял его.

Даже если она все еще боялась, Керал и он преодолели мертвую точку ее стыда и страха, и все как-то нашли др; друга, как-то объединились.

Телепатическое общение закончилось и они разошлись.

Но Дэвид теперь знал, что все они никогда больше не будут одиноки.

Собираясь уходить, каждый из них мысленно улыбнулся, услышав внутренний протест Линнеа.

– Я люблю твоих родственников, Регис, но должны ли они преследовать нас повсюду? Должен ли Данило спать у наших ног? Мы что, никогда не сможем побыть одни?

И быстрый, робкий ответ: - Ты хочешь, чтобы меня постигла судьба Мелоры? Чтобы я остался один?

И пока исчезали последние свази контакта, прозвучала мысль, что существуют вещи, которые не обязательно знать телохранителям.

13

Они тихо разошлись не попрощавшись (зачем? Они знали, что теперь всегда будут вместе). Дэвид и Керал пошли через город домой. Фонари штаб-квартиры землян освещали им путь, как белые башни под прояснившимся темным небом. Они держались за руки, но ни один из них не произнес ни слова. Только когда ворота космопорта остались позади, Керал сказал, словно отвечая на вопрос Дэвида: - Меня теперь больше не волнует, знают ли они.

– Меня тоже.

– Контакт с Коннером вывел Мисси из наихудшего сумасшествия изменения.

Потом они поднялись в комнату Дэвида, она тоже приобрела уют родного дома.

Дэвид, пользуясь своей привилегией, заказал ужин и попросил принести его в комнату. Они ели, и чувство изоляции друг от друга становилось все сильнее. Вокруг них постепенно наметался снег. Керал был в радостном настроении и это было заразительно. Все, что он говорил, казалось шут, кой. Снова и снова их охватывал параксизм смеха. Не было ли их положение и в самом деле таким смешным? Чего же они боялись? Дэвид заметил, что он слишком близко подошел к краю опьянения, и отодвинул третий стакан сладкого, светлого вина с гор Дарковера. Керал последовал его примеру.

– Я не пытаюсь напоить тебя, Дэвид, но что плохого в том, что мы напьемся?

– Только то, что мне не ясно действие алкоголя на твой метаболизм, И чертовски ясно обо мне,- рассмеялся Дэвид.- Я ни в коем случае не хочу что-либо испортить только потому, что в голове у меня затуманится от большого количества выпитого вина.

– Все точно определять - это так много значит для тебя. Может быть, некоторые вещи и не должны быть такими ясными? Может быть, было бы лучше сгладить острые углы,- Керал подошел к Дэвиду, нагнулся и взял голову Дэвида в свои руки. Это был странный и, как Дэвид тотчас же

понял, невероятно интимный жест. Керал прошептал: - На солнце смотришь безопасно только тогда, когда имеешь темное стекло.

– Для меня это очень серьезно.

– А ты думаешь, что для меня нет?
– Керал оттолкнул назад голову Дэвида, их взгляды встретились и внезапно Дэвид понял кое-что. Он уже три недели жил с тем, что ему стало совершенно ясно только теперь, без щадящих смягчений: желание и нежность, тесно переплетенные друг с другом, и с этим было трудно бороться. Керал сказал: - Если бы для меня это не было так серьезно, как ты себе и не представляешь, меня бы здесь не было.

Он опустился на пол и положил свою голову на колени Дэвида. Его длинные волосы казались мягкими и шелковистыми. Его охватила легкая дрожь. Дэвид охотно взял бы его на руки, но разум говорил ему, что он должен подождать.

Для Керала медленно наступала высшая точка процесса, к которой он так стремился и которую мог удержать, или прервать весь процесс, любой шок.

Керал поднял глаза, и Дэвид теперь мог видеть выражение лица чири, он видел, что в глазах у него слезы.

– Я боюсь, Дэвид. Мисси была в руках мужчины, когда у нее началось изменение и оно пошло не в том направлении. Как мы можем быть уверены?

Дэвид вдруг впал в панику. Керал был убежден, что все закончится хорошо. Но если уж и он потерял уверенность, что же тогда их ждет?

Но, может быть, это неизбежно? Пока личность колеблется между мужским и женским состоянием, между активом и пассивом, возможны некоторые довольно сильные нарушения гормональной деятельности (Дэвид обнаружил, что это его беспокоит, когда он задумывался над клинической картиной этого). Это делало Керала неуверенным и неустойчивым. Одно сознание неизбежности этого процесса потрясало его. Он запустил в действие нечто, чего он не мог изменить, не мог контролировать... нечто такое же неизбежное и сильное, как роды...

Дэвид думал: использование мужского местоимения, очевидно, одна из тех вещей, которые мне мешают. Какие бы усилия он не прилагал, он не мог рассматривать Керала как женщину, он также не мог представить себе Мисси мужчиной, хотя он действительно видел ее как существо мужского пола.

И все же, в Керале была женственность...

Скрытая женщина...

Он должен помочь ей выйти наружу.

Дэвид нагнулся над Кералом и повторил его жест, его рука легла на нежное, бледное лицо чири.

Не нужно бояться, Керал. Я хочу двигаться медленно, чтобы ты мог следовать за мной..

Керал улыбнулся, но ничего не ответил. Дэвид собрал все свои познания о чужой психике. Керал в настоящее время находится в нейтральной фазе, в которой слегка преобладало мужское начало, но если стимулировать это (еще было под вопросом) если физические и психические стимулы уравновесятся, Керал постепенно перейдет в женскую фазу. Изменится все - гормоны, половые органы, психика.

Но чисто физическое половое сношение, вероятно, возможно уже теперь. Это было все, что им было известно. Насколько им была известна анатомия, не было никаких оснований, почему бы это не было возможно.