Разрушитель
Шрифт:
– Вы нарушили правила дорожного движения, – сказал полицейский, не выходя из машины.
– О, господи! – плюнул Саймон. – В каком столетии мне надо было проснуться, чтобы всякие полицейские морды не указывали мне, где и когда можно переходить улицу?!
– Прошу вас заплатить штраф, – пропустил мимо ушей оскорбление в свой адрес страж порядка.
– Штраф, да? А ну-ка иди сюда, – поманил его пальцем Саймон, и как только тот вышел из машины, ударил его кулаком в челюсть.
Полицейский отлетел в сторону,
– Я вынужден вас арестовать! – крикнул он. – Оставайтесь на месте. Положите руки на затылок.
– Ну, нет! – заревел Саймон. – Много я слышал оскорблений в свой адрес, но чтобы мне, словно паралитику, предлагали положить руки на затылок – это уж слишком!
– Я еще раз повторяю…
– К тому же, последний раз в своей жизни.
Саймон подошел к оторопевшему полицейскому который даже не пытался защищаться, и нанес ему несколько ударов: сначала в живот, а затем в подбородок.
Полицейский рухнул на землю.
Саймон переступил через него, подошел к патрульной машине и сел за руль. Лишь только он отъехал на несколько метров, как тут же заработало переговорное устройство.
– Патрульная машина находится в районе Таврали-Хилл, – услышал чей-то голос Саймон.
– Что ты говоришь? – удивился он. – Может, ты еще знаешь, кто находится за рулем?
– Патрульная машина движется по Толд-стрит. Внимание, патрульная машина движется по Толд-стрит.
– С ума можно сойти! А теперь? – Саймон резко повернул руль вправо.
– Патрульная машина пересекает угол Четвертой улицы и выходит к Центральному бульвару. Внимание, патрульная машина пересекает угол Четвертой улицы и выходит к Центральному бульвару.
– По-моему, ты слишком много болтаешь, – вдруг раздраженно сказал Саймон, заметив, что сзади появился хвост, – болван хреновый.
– На вас налагается штраф за пользование нецензурными словами. Вы должны выплатить штраф в полицейском участке Лос-Анджелеса. Пожалуйста, доложите о вашем местонахождении, – прозвучало у него над головой.
– Да уж, конечно. Кретин. То он сам сообщает мне, в каком направлении я двигаюсь, то уже я ему должен докладывать. Напичкали машину всяким дерьмом, что бы мозги себе пудрить, – хмыкнул Саймон.
– Вы во второй раз наказываетесь штрафом за нецензурные выражения, – опять прохрипело у него над головой.
– Охрип, что ли? – съязвил Саймон. – Надо меньше лаять, как собака.
Компьютер стерпел это оскорбление.
В это время полицейская машина поравнялась с машиной Филлипса.
– Смотри ты, какой шустрый, – насмешливо сказал Саймон, глядя, как водитель-полицейский знаками показывает ему остановиться. – Как же, сейчас я тебе остановлюсь. Ладно, до встречи на том свете!
Он повернул руль немного вправо, заставляя полицейскую машину прижаться к тротуару. Затем повернул резче,
Раздался грохот, потом взрыв.
– Мне очень жаль, – ухмыльнулся Саймон. – Не надо быть таким надоедливым, козел, мать твою!
– Вы наказываетесь штрафом за нецензурное выражение, – тут же услышал он над головой.
– Заткнись, а то я сейчас заставлю тебя петь американский гимн.
Голос замолчал.
– Вот так-то лучше, – довольно сказал Саймон, но тут же услышал:
– Патрульная машина движется по Третьей улице. Внимание, патрульная машина движется по Третьей улице.
Если бы в этот момент у Саймона под рукой оказался пистолет он бы с удовольствием выпустил в этого болтуна целую обойму.
ОБЗОР ОКРЕСТНОСТЕЙ
– Состояние остается удовлетворительным, – монотонно сообщал женский голос, комментируя происходящее на огромном экране. – Никаких побочных эффектов не ожидается. Скорость в порядке. Джон Спаркслин в девяносто шестом году был осужден на содержание в криогенной ванне в течение шестидесяти лет за случайное уничтожение тридцати гражданских лиц. Оживление: пятнадцать секунд, десять секунд, пять секунд. Размораживание закончилось.
– Не представляю, как можно было отсюда сбежать? – сказал помощник шефа Тейер, внимательно следя за происходящим на экране. – Что же, получается, чтобы засадить сюда одного убийцу, мы должны выпустить другого? По-моему, это не самое лучшее решение.
– Поймите, этот полицейский – единственный, кто мог справиться с Филлипсом. Я думаю, если мы его возьмем на поруки, он нам поможет в качестве полицейского, – сказала Трей.
– Я не знаком с психологией этого человека. И мне кажется, этот человек сегодня вряд ли нам сможет чем-нибудь помочь. Неизвестно, как он будет чувствовать себя после размораживания.
– Я думаю, не стоит загадывать наперед, – возразила нетерпеливая Трей. – Тем более, что других возможностей справиться с Саймоном у нас, насколько я знаю, нет.
– Возможности, Трей, у нас всегда есть, – мягко возразил Тейер. – Другое дело, что у нас времени нет. Однако давайте прекратим ненужный спор. Ведь все уже решено.
Трей неопределенно пожала плечами.
Первое ощущением реальности – свет, льющийся из глазастых ламп через прозрачную мутность пластика. Спаркслин еще не был человеком, но ощущение, что ты – ледяная глыба, прошло.
Джо сел на днище барокамеры: по ту сторону прилипли заинтересованные лица, но никто его выпускать на свободу не торопился. Спарки дернулся: тело пронзила горячая дрожь, словно он попал в тепло с мороза. Лица, улыбчивые и доброжелательные, были отличными муляжами.