Разрушь меня
Шрифт:
— СКОРЕЕ.
— Как близко?
— НЕТ ВРЕМЕНИ.
— Что ты…
— КЕНТ, БЕГИ!
И мы бежим вслед за Адамом в комнату Джеймса. Адам срывает занавеску с одной из стен, являя скрытую дверь, в то же время из гостиной раздаются три выстрела.
Адам стреляет в замок на двери.
Что-то взрывается в пятнадцати футах позади нас. Звук разбивается в моих ушах, вибрирует через тело. Я чуть не падаю от ударной волны. Выстрелы везде. Шаги разносятся по всему дому, но мы уже бежим через выход. Адам берет Джеймса на руки, и мы будто летим через внезапные вспышки света,
Они уже нашли нас.
Кенджи отстает, спотыкается, спеша за нами на остатках адреналинового всплеска. Мы забегаем в узкий переулок, и он резко приваливается к стене.
— Мне очень жаль, — запыхавшись, выдавливает он. — Я не могу… Вы можете бросить меня…
— Мы не можем оставить тебя, — кричит Адам, осматриваясь, впитывая окружающую нас среду.
— Это мило, братан, но все в порядке…
— Нам нужно, чтобы ты показал, куда нам идти!
— Вот дерьмо…
— Ты сказал, что поможешь нам.
— Я думал, что ты сказал — есть танк.
— Если ты не заметил, то у нас произошло неожиданное изменение планов.
— Я не могу идти в ногу с вами, Кент. Я едва могу ходить.
— Ты должен попробовать.
— Повстанцы на свободе. Они вооружены и готовы к стрельбе. Объявляется начало комендантского часа. Каждый обязан вернуться в свой дом немедленно. Повстанцы на свободе.
Они вооружены и готовы к стр…
На всех улицах гремит объявление через громкоговорители, наши прижавшиеся друг к другу тела в узком переулке становятся заметными. Некоторые люди видят нас и начинают кричать. Звук приближающихся сапог становится все громче. Выстрелы сбивают с толку.
Мне требуется всего минута, чтобы проанализировать окружающие здания и понять, что мы не в основном жилищном поселке. На улице, где живет Джеймс, нет регулируемых дорог: ряд заброшенных офисных зданий, теснящихся близ друг друга, остатки нашей старой жизни. Я не понимаю, почему он не живет в огражденном поселении, как все остальное население. У меня нет времени на то, чтобы выяснить, почему тут только две возрастные группы — пожилые люди и сироты — и почему они брошены на эту незаконную землю вместе с солдатами, которых не должно здесь быть. Я боюсь искать ответы на собственные вопросы, и сейчас больше всего я опасаюсь за жизнь Джеймса. Я осматривалась, пока мы бежали, и бросала взгляд на его маленькое тело в сильных руках Адама.
Его глаза так сильно зажмурены, я уверена, что до боли.
Адам ругается себе под нос. Он выбивает первую же дверь, что мы находим в заброшенном здании, и кричит, чтобы мы следовали за ним.
— Мне нужно, чтобы ты остался здесь, — говорит он Кенджи. — Возможно, я сошел с ума, но мне нужно, чтобы Джеймс остался здесь с тобой. Мне нужно, чтобы ты следил за ним. Они ищут Джульетту и меня. Они даже не ожидают увидеть вас двоих.
— Что ты собираешься делать? —
— Мне нужно угнать автомобиль. Потом я вернусь за вами. — Джеймс даже не протестует, когда Адам ставит его на пол. Его маленькие губы белы. Его глаза широко открыты. Руки дрожат.
— Я вернусь за тобой, Джеймс, — снова повторяет Адам. — Я обещаю.
Джеймс кивает снова и снова, и снова. Адам целует его в макушку, тяжко и быстро. Кидает наши сумки на пол. Поворачивается к Кенджи.
— Если ты позволишь с ним чему-либо случиться, я тебя убью.
Кенджи не смеется. Он не хмурится. Он делает глубокий вдох.
— Я позабочусь о нем.
— Джульетта?
Он берет меня за руку, и мы исчезаем на улицах.
Глава 38
Дороги заполнены людьми, спасающимися бегством. Мы с Адамом спрятали оружие за поясами штанов, но наши дикие глаза и порывистые движения, кажется, выдают нас. Все сторонятся нас, бросаются в противоположные стороны, некоторые пищат, кричат, плачут, бросают вещи, что были в руках. Но среди всех этих людей в поле моего зрения не попадает ни одна машина. Они, похоже, редки, особенно в этой части.
Адам толкает меня на землю, когда пуля пролетает мимо моей головы. Он выбивает другую дверь, и мы бежим через руины к другому выходу, попадая в лабиринт, что раньше был магазином одежды. Выстрелы и звуки шагов уже близко. Там, похоже, не менее сотни солдат, преследующих нас, они собраны в разные группы и разбросаны по разным районам города, готовые захватить и убить.
Но я знаю, что меня они не убьют.
Я беспокоюсь за Адама.
Я стараюсь держаться как можно ближе к его телу, уверенная, что Уорнер приказал им вернуть меня живой. Мои усилия, однако, слабы, и это в лучшем случае. Адам выше и сильнее, так что с легкостью закрывает меня. Любой человек, отлично стреляющий, может попасть в него.
Они могут выстрелить ему прямо в голову.
Прямо передо мной.
Он поворачивается, чтобы сделать два выстрела. Один — мимо. Другой вызывает сдавленный крик. Мы по-прежнему бежим.
Адам ничего не говорит. Он не говорит мне быть храброй. Он не спрашивает меня, в порядке ли я, страшно ли мне. Он не предлагает мне никаких поощрений и не уверяет, что с нами будет все в порядке. Он не говорит мне оставить его и спасти себя. Он не говорит мне, чтобы я присмотрела за его братом, если он умрет.
Этого не нужно.
Мы оба понимаем реальность нашей ситуации. Адам может быть застрелен прямо сейчас.
Я могу быть схвачена в любой момент. Это здание может неожиданно взорваться. Кто-то, возможно, обнаружил Кенджи и Джеймса. Мы все можем сегодня умереть. Факты очевидны.
Но мы знаем, что должны хотя бы попытаться спастись.
Потому что движение — единственный способ выжить.
Пистолет скользит в моих руках, но я все равно пытаюсь удержать его. Ноги вопят от боли, но я бегу еще быстрее. Легкие разрывают грудную клетку пополам, но я все равно заставляю их усваивать кислород. Я должна продолжать двигаться. Нет времени на человеческие недостатки.