Раздражённые
Шрифт:
— Я не уверена, что я хороша в этом.
— В этом сложно облажаться. Если только ты не будешь грызть его или еще что-нибудь.
Она фыркает, воздух скользит по моему члену, возбуждая меня еще больше.
— Соси его, милая.
Здесь темно и сумрачно, но света достаточно, чтобы увидеть, как она смотрит на меня и облизывает губы. В ту секунду, когда она берет головку моего члена в рот, я стону.
— Хорошая девочка, — шепчу я, и она улыбается вокруг моего члена.
Я чертов счастливый
Афина не торопится, дразня меня, обводит языком головку, а затем проводит языком вниз по всему стволу. Огонь струится по моим венам, и я начинаю двигать бедрами, толкаясь в ее горячий маленький рот. Мне нравится, как она целует и лижет его, но я решил, что мне нужно отвезти ее домой и хорошенько трахнуть.
Пальцами я зарываюсь в ее волосы, убирая их с ее пути, и держу ее голову неподвижно, чтобы я мог погрузиться глубже в ее рот. Она опускает руки и открывает рот шире, позволяя мне двигаться, задав свой темп.
Мой темп жесткий, но она словно чемпион выдерживает, несколько раз давится, но держится. Она упирается руками мне в бедра, держась изо всех сил.
— Готова?
Она издает хриплый звук, который отдается мне прямо в яйца и отключает все мои переключатели. Кажется, я слышу звук похожий на слово «нет», однако уже слишком поздно, и вот я выстреливаю в ее горячий, влажный рот, а в следующее мгновение она вырывается из моих рук и, кашляя, оплевывается, пока я продолжаю кончать ей на лицо. Не совсем так, я ожидал, что это закончится.
— Дерьмо, — бормочет она, плюется и ругается.
Это, возможно, было впервые.
— Ты в порядке, Афина?
Она снова плюется, от чего, честно говоря, становится немного обидно.
— Мне кажется, сперма попала мне в нос.
Я ничего не могу с собой поделать. Афина выглядит такой чертовски взволнованной, потерянной и возмущенной, что я начинаю смеяться.
— Не смейся надо мной, ты, козел, — своей маленькой ручонкой она ударяет меня по бедру, пока я прячу себя.
— Иди сюда.
То, из-за чего я должен быть зол — дерьмовый конец — не кажется таким важным как желание убедиться, что она в порядке.
Я помогаю ей встать и использую подол своей рубашки, чтобы очистить ее лицо. Даже при слабом освещении я вижу, как горят ее щеки.
— Я никогда прежде этого не делала.
— Не сосала? Или…
— Мне не кончали в мой рот.
По какой-то нелепой причине я злюсь, что у нее есть хоть какой-то опыт в этой области. Цыпочки, с которыми я привык тусоваться, знали, как сосать и сглатывать, словно чертовы профи. И все же, есть что-то милое во всем этом беспорядке, что заставляет меня забавляться еще больше.
Неуверенный,
— Что здесь происходит?
— Ничего, — рычу я на охранника в обтягивающей желтой футболке, который, по моему мнению, слишком долго разглядывает Афину.
— Мисс, вы в порядке?
Афина сильнее утыкается лицом мне в грудь.
— Я в порядке, — выкрикивает она, но звук выходит приглушенным.
— Мне нужно, чтобы вы оба подошли сюда.
— Отъебись.
Охранник думает, что он крутой. Хрустит костяшками пальцев, пока ковыляет ближе к нам. Инстинктивно я толкаю Афину себе за спину. Похоже, его мускулы от множества часов проведенных в спортзале, когда он смотрел на себя в зеркало, а не реально занимался. Я получу удовольствие, выбивая из него дерьмо.
— Ты уверен в этом, парень? — я бросаю ему вызов. Это единственное предупреждение, которое он получит.
Он останавливается и снова направляет свет фонаря на меня.
— Просто проверяю как там девчонка, — говорит он, делая пару шагов назад. Правильно, ублюдок, продолжай. — Вам нельзя здесь находиться.
— Мы уходим.
Я хватаю Афину за руку и прохожу мимо охранника. Он быстро отступает, потому что, как я и подозревал, он — слабак.
— О, Боже мой. Ты думаешь, он что-нибудь видел? Это было так унизительно, — пронзительный лепет Афины заставляет меня усмехнуться. Все ее «в одно мгновение она стоит на коленях и отсасывает у меня, а в следующее смущается» — чертовски мило.
Другая группа устанавливает свои гитары на сцене, когда мы снова садимся на покрывало.
— Повеселились, детки? — спрашивает Данте с идиотской улыбкой.
Карина вскакивает с места и хватает Афину за руку.
— Мы пойдем, возьмем содовой. Вы что-нибудь хотите?
Данте вручает ей немного наличных и указывает, в какой киоск он хочет, чтобы она пошла — тот, который мы можем видеть со своего места. Пока Афина закатывает глаза, Карина наклоняется и целует этого властного ублюдка.
Он наблюдает, как они поднимаются по склону холма, пока не встают в очередь, затем поворачивается и смотрит на меня со своим дурацким выражением лица.
— Так ты уже готов передать эту сучку по кругу?
Я сжимаю кулаки, и он понимающе ухмыляется.
— Теперь это уже не так смешно, правда? — спрашивает он тихим, спокойным голосом, напоминая мне обо всем том дерьме, которое я ему устраивал с тех пор, как он переспал с Кариной.
— Отвали. Единственная причина, по которой я еще не сношу тебе голову с твоих гребаных плеч…