Чтение онлайн

И вот я снова мордой в подушку и готов к пыткам.

— Спиртное после не пить!

Срисовывает с телефона акупунктурные точки, перенося мне их на спину.

— А помнишь нас земляные осы покусали? — бормочу я.

Нам было лет по шесть.

— Ахах… да! Ты был как опухший поросёночек! Что-то они вялые, — встряхивает несколько раз баночку Татико.

Вж-ж-ж… — усиливается гул и становится более грозным.

— Э-э-э… Это уже спецназ там в полной боевой! Ми-8!

— Иди сюда, —

пытается пинцетом поймать пчелу, под марлей.

Ставит банку куда-то в район моих лопаток.

— Готов?

— Ну так… Не очень.

— Раз-два-три…

Оглушающий ожог.

— О, блядь! — дергаюсь.

Чувствую, как падает холодная банка на спину.

— "Это какие-то неправильные пчелы!"

Слишком больно.

Вж-ж-ж!

— Митяй…

— "Алярм"?

— Да!

Укус! Укус! Укус!!

Мое тело дёргает как под обстрелом. Тати взвизгивает.

— Чёрт!

— Пиздец!

От многочисленных укусов в спину — шок. Сам не понимаю как подлетаю, переворачиваясь. И, сев, отмахиваюсь от кружащих яростных пчел.

— Ау! — хватается за лицо Тати, отмахиваясь полотенцем.

— Я прибью, тебя! — сбиваю одну налету резким ударом пальцев. — Лупить тебя некому! Где там бабушкина хворостина?!

Через несколько минут часть полосатого десанта сваливает в открытую дверь, часть повержена.

Хныкая, Тати держится за губу.

— Ну иди сюда, — ловлю ее за край сарафана, дергая к себе.

Падает на диван рядом.

— Норматив по прицельному огню не сдан, короче.

Ее нижняя губа с боку отекает, на глазах слезы. Сама угорает.

— Балбеска…

Аккуратно достаю жало.

— Все у тебя как обычно…

Глажу с нежностью пальцем губа, забывая о том, что у самого спина горит ярким пламенем.

— Мне идут накачанные губы?

Выпячивает их словно для поцелуя.

Прыскаю смехом.

Не поймав порыв чувств, и совершенно неожиданно для себя, прижимаюсь губами к ее нижней, отекшей. И провожу по горящей губе языком. Малины вкус… но не только. Еще — горячего солнца, и самой вкусной женщины.

Горло перехватывает, не вдохнуть!

Я хочу этот рот. Р-р-р…

Мы оба застываем в тишине. Чувствую, как гулко грохочет сердце и губы подрагивают.

Боже, блядь…

Не стоило этого делать, Танго! Она не давала повода!

Внутренности панически дёргаются. Мысль, что я испорчу сейчас нашу близость и общение, как кислота мгновенно разъедает изнутри до боли.

Как съехать теперь на лайт?

Мы чуть отстраняемся, растерянно глядя друг другу в глаза.

— Помнишь… — хриплю я. — Когда в детстве кусали нас… Мы всегда облизывали укусы… И проходило…

Пауза затягивается.

Ну, нет-нет… Только не отмораживайся. Я всё понимаю, что я не в той ситуации,

чтобы…

И я меньше всего хочу превратить тебя во вторую Киру! А себя, в очередной раз, в чемодан без ручки.

Заторможенно моргает.

Не дышу.

Нахрена я это сделал?!

Чтобы — что?

Ладно, давай, реагируй, Татико. Ты эксперт по отшучиванию в любой нелепой ситуации.

Сосредоточенно вытаскивает жало из опухшего укуса на моём плече. Облизывает губы. Прижимается к укусу. Чувствую, как ведёт языком, немного снимая болезненные ощущения. Ее кисть сжимается у меня на бедре.

Это так чувственно и хорошо…

Закрываю глаза.

Как понимать?

Меня накрывает желанием ощутить ее губы на шее и впиться по-взрослому в этот влажный рот!

И прямо на этом диване…

Стоп.

Ни о чем не забыл, Литвин? Ничего ты с ней не сможешь сделать на этом диване.

Сглатываю ком в горле.

У-у… Сука! Обидно!

Кровь бросается в лицо, слепну. Гадкое чувство…

Она поднимает взгляд.

— Тати… Ты иди, ладно, — чувствую, как вздрагивает моё лицо.

Не хочу объясняться.

— Нужно обработать укусы.

— Не нужно! — рявкаю тихо, опять не сдержав эмоций. — Просто уйди.

Да что ж такое…

— Извини, — сжимаю переносицу пальцами. — Извини!

Проходится пятерней по моей шевелюре. Беззвучно исчезает.

Мне хуево от мысли, что она может больше не прийти вообще!

И хочется, что-нибудь написать ей. Остыть и качественно отшутиться. Но номера у меня нет. Да и шутки что-то не шутятся.

Всё испортил.

— Да как же ты умудрился?! — обрабатывает мне спину тетушка.

За ночь все разбарабанило так, что даже немного полихорадило.

Это меня не беспокоит… Сегодня я уже бодрячком.

Беспокоит меня, что мы стрёмно расстались с Татико. Я — идиот. Как пацан выдал!

— Что ж ты вчера не позвонил?

— Вчера…

Вчера я немного поистерил. Мне хотелось побыть одному. И спина меня беспокоила в последнюю очередь.

— Да, ерунда. Тревожить не хотел.

— А эта… Кира твоя где? — недовольно.

— Не понравилась? — усмехаюсь я.

— Ну почему же… Красивая, молодая… — всё также недовольно. — Дело-то твоё. Тебе с ней жить.

— Поругать хочешь?

— Хочу! — сердито психует тетушка. — Поехала, посуду не помыла! Кому оставила — тебе? Так ты до раковины не дотянешься. Или — мне? Так я ей не прислуга!

— Да не подумала она просто. Не ругайся…

— Надо жениться на тех, кто думает. А те кто ещё не думает, пусть вон… Учиться идут!