Райское место
Шрифт:
– Да! – взвизгнул Дилан. – Запомнил!
– А теперь катись к черту.
Я выпустил его руку и, не теряя времени, хорошенько пнул оттопыренную задницу. Дилан растянулся на траве, но решил, что отдых сейчас будет несвоевременным. Первые ярды он преодолел на четвереньках, затем вспомнил, что относится к двуногим, и понесся в деревню, не оглядываясь. Если он не прижимал к груди ноющую руку и не плакал, я готов съесть все камни, вытащенные Делбертом с поля.
А сам Делберт смотрел вслед брату с неожиданно мрачным выражением лица. Меня
– Он – дешевая шавка, – сказал я. – Жалеть его нечего. И бояться – тоже. Ты сам мог бы с ним справиться.
– Я знаю, – ответил Делберт. – С ним – запросто. Но через полчаса он позовет Роя и Дольфа, и втроем они меня отделают взаправду, как собаку.
– Это пустая угроза. Выдумка подонка. Делберт мотнул головой.
– Они уже били меня втроем. Три года назад. И это-го мне до самой смерти хватит.
– Рой Клеймен и Дольф Маккини? Ты соображаешь, что говоришь? Сколько тебе тогда было?
– Одиннадцать.
– И ты хочешь сказать, что взрослые парни всерьез били одшнадцатилетнего – эта новость была еще хлеще, чем наплевательское отношение моухейцев к обязательному школьному образованию.
– Дольф всерьез, – кивнул Делберт. – Он никогда не шутит. А Рой смеялся. Я под конец ничего больше не слышал: только боль такая, что хочется сдохнуть скорее, и его смех.
– Тут что, все ненормальные? – вырвалось у меня. Делберт улыбнулся.
– Мистер О'Доннел не такой. И вы с мистером Риденсом. И… – взгляд метнулся в сторону, – и Айрис.
В мозаику лег очередной кусочек. Мальчик влюблен. И удивляться нечему: в Моухее возможности удовлетворить духовные потребности или сколотить состояние сведены к нулю, но пока здесь живут сестры О'Доннел, влюбиться так же естественно, как дышать.
– Почему Айрис, а не Айлин?
– Она лучше.
– Присмотрюсь, – улыбнулся я.
– Все-таки не хотите уехать? – Делберт вздохнул.
– Без Джейка – ни за что. Не нравится мне, что с ним происходит.
– Тогда поселиться тут придется. Он не захочет уезжать.
– Заставлю, – я был полон уверенности, что смогу это сделать. Как только себя уговорю не размякать под несчастным взглядом друга. – Если он еще раз закричит ночью, уедем сразу же. Кстати, откуда ты…
– Он мне сам рассказал, – с полуслова понял меня Делберт. – Мы раньше много разговаривали. А потом он стал все больше пить.
– Тем более надо его увезти.
Мне показалось, что мальчик прошептал: «Не имеет смысла». Точно, показалось, потому что он уже говорил о книгах, которые подарил ему Джейк. Судя по речи, читал он не по слогам.
ГЛАВА 9
Джейк смотрел на меня слегка расфокусированным взглядом. Миссис Гарделл сидела на табурете возле кровати, как памятник всем добросовестным сиделкам, и обмахивалась носовым платком. К вечеру на Моухей спустилась духота, но небо было безоблачным,
– Уолт… – пробормотал Джейк. – Ты… приехал?
– Два дня назад. Не помнишь?
– Все он помнит, – вмешалась миссис Гарделл.
Я не огрызнулся, чтобы она не завелась надолго. За ее трубным голосом шепот Джейка вообще не будет слышен.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – Джейк попытался улыбнуться, но губы не послушались. Старуха чем-то смазала их: утром пересохшие, теперь они жирно блестели. – Голова болит, а так ничего. Выгляжу страшно?
– Терпимо. Подняться можешь?
Кажется, он ответил «вряд ли». Уверен я не был, потому что миссис Гарделл немедленно пошла в атаку:
– Куда ему подниматься? Совсем ослабел, не видите, что ли? Только вам могло прийти в голову его в таком состоянии тащить на танцы!
Я вытаращил глаза. Какие, вашу мать, танцы?! А она не успокаивалась:
– Идите сами и веселитесь на здоровье, но мистеру Риденсу я не позволю шагу за порог ступить. Не слушайте его, мистер Риденс, еще успеете натанцеваться. Сегодня вам лежать надо. Я через полчаса принесу лекарство, и все будет хорошо. Вы же будете слушаться?
– Буду, – прошептал Джейк.
– Вот и славно.
– Миссис Гарделл…
– Я говорю, вот и славно! – она повысила голос, и Джейк поморщился.
Я полностью доверял Делберту: конечно, у моего друга алкогольное отравление, а не простуда. Сейчас ему не до веселья и крик слушать все равно, что отверткой в ушах ковыряться. Так что лучшей помощью с моей стороны будет замолчать. Подремать, если хочется.
Зато, чтобы Делберту помочь, придется повертеться как следует. Забрать мальчишку в Лос-Анджелес, подать от его имени жалобу в департамент защиты детей, в суд обратиться, в конце концов. Этому парню в любом приюте будет лучше, чем в Моухее.
– А если вам нечего делать, так сядьте и напишите хоть слово! – обратилась ко мне добровольная сиделка. – Какой вы писатель, если ручку в руки не берете?
Мистер Риде не себя изматывает, а вы только прогуливаетесь. Это, по-вашему, работа?
– Не вам судить о моей работе, – не сдержался я.
– Ишь ты! А с чего это? Что, я не такая образованная, как ваши городские дружки? Они небось все колледжи окончили, без носовых платков за порог не ступят, деньги считают тыщами. Куда мне до таких умников! А только я скажу, что от них вы пустое умничанье услышите, а от меня – правду. Если вы не пишете, так никакой вы не писатель. Ни-ка-кой!
Джейк закрыл глаза. В его состоянии выслушивать скандал над самой головой ни к чему. Я молча отступил, не отвечая на бестолковые обвинения. Если старая дура считает себя столпом правды, пусть хоть лопнет от гордости. Но если до завтра состояние Джейка не улучшится, на спине доволоку его до «Корветта». За его машиной потом кого-нибудь пришлем, а нас в Моухее больше не увидят.