Чтение онлайн

Оглоушенный новой догадкой, я быстро спросил:

– А какие шкафчики у вас в коридоре?

– Обыкновенные.

– Деревянные?

– Да. Коричневые.

– В общем, те самые, от которых ключи только у учителей?

– Конечно.

Любой человек, проучившийся в школе ровно один день, поразился бы глупости моего вопроса. А Делберт попался на крючок, как рыба из моего сна. Рыба с умными несчастными глазами.

– В школьных коридорах стоят шкафчики для учеников, – сказал я. – Стандартные металлические. И ключи от них

раздают ученикам в первый день учебного года. Ты и это забыл?

– Забыл, – через силу выдавил он.

Я положил руку ему на плечо. Почувствовал, как напряглись мышцы, и подождал, пока он расслабится. На это ушло минуты две.

– Я не собираюсь над тобой смеяться, Делберт, – негромко сказал я. – И не буду ругать за вранье. Просто хочу услышать от тебя самого: ты вообще ходишь в школу?

Он сделал то, что я и ожидал: повел головой из стороны в сторону и снова сжался. Выступившие на шее позвонки словно ждали топора.

– Почему?!

– У нас… так заведено. Если всех в школу отправить, работать будет некому.

– И в начальную не ходил?

– Нет.

– Никогда?

– Ни одного дня. Я… Я вообще не знал бы, что такое школа, если бы…

Ему понадобилось перевести дыхание. Я осторожно погладил вздрагивающее плечо.

– Если бы не мистер О'Доннел, – закончил Делберт. Голова наконец-то приподнялась; я увидел мокрую от слез щеку. – Он мне много рассказывал. Научил читать и писать, давал книжки. В Моухее ни у кого больше книг нет, а у него – несколько полок. Я все прочел. Мистер О'Доннел хороший человек.

– Его дочки ходят в школу?

– Нет. Но их он тоже научил, как и меня. А Дилана мистер Пиле учил. И телевизор мы все смотрим. Телик лучше школы, правда? Все время что-то новое узнаешь.

Еще бы не лучше! Да предложи мне кто-нибудь в мои школьные годы заменить стандартное образование просмотром телепрограмм, я бы ради этого человека последней рубашкой пожертвовал. И последними штанами тоже. Но, вырвавшись из школьного застенка, начинаешь мыслить по-другому. Так что мое возмущение было непритворным:

– Твои родители нарушают закон. Все дети в нашей стране обязаны посещать школу.

– Законы для больших городов написаны, а не для Моухея.

– Брось ерунду городить. – Я слегка сжал его плечо и отпустил, не мешая вытирать глаза. – В столице и в деревне вдвое меньше Моухея закон одинаков. Сюда хоть раз инспектор из окружного совета по делам школ приезжал?

Глаза Делберта слегка расширились, понятие «окружной совет» для него находилось где-то в районе сатурнианских пещер.

– Не знаю. Наверное, нет.

Замечательно! Главное теперь – засекретить местоположение Моухея, а то половина граждан США в возрасте от шести до семнадцати рванет сюда со всех ног на постоянное жительство. Нельзя будет по улице пройти, чтобы о ребенка не споткнуться. Но это те, кому школа поперек горла стоит, а Делберту она, наверное, кажется землей

обетованной.

– Тебе не хочется ходить в школу? – спросил я. – Общаться там с ровесниками, учиться?

– А зачем? – парнишка уже взял себя в руки и посмотрел мне в глаза с отчаянным вызовом. – Там все равно не учат камни ворочать. А я этим буду заниматься всю жизнь.

– Если на захочешь ничего другого.

То, что я произносил в следующие полчаса, сильно смахивало на лекцию по гражданскому праву. И Дел-берт, успокоившись, вникал в рассказ о социальных службах и правах, гарантированных Конституцией всем гражданам США, с тем же жадным любопытством, с каким слушал описание лос-анджелесских достопримечательностей или биографии великих писателей. Из него получился бы отличный ученик.

Я в общих чертах объяснял, как может защитить права подростка суд, когда меня прервал веселый окрик:

– Собачку завели, мистер Хиллбери?

Дилан Энсон стоял в десяти шагах от нас, подбоченясь, как плохой актер на кинопробах к вестерну. Может, этот подонок случайно забрел сюда, шляясь по округе, но я сразу подумал, что он за нами следил. В любом случае, Дилан наслаждался ролью хозяина положения.

– Вы уж извините, – продолжал он, – но это наш щенок. И к вам он зря ластится. А ну ко мне, собачонка!

– Прекрати.

– Я сказал – ко мне, выродок! – Дилан похлопал себя по ноге чуть выше колена. – Быстро!

Делберт поднялся. Заметив, что я тоже встаю, он отрицательно качнул головой и шепнул:

– Не надо, все в порядке.

Но моухейским порядком я был уже сыт по горло.

– Стой, – приказал я.

Дилан ухмыльнулся. И не придал никакого значения тому, что я оказался между ним и Делбертом.

– Собачка не хочет слушаться хозяина? – с издевкой спросил он. – Собачка думает, так будет лучше? Ой, как она ошибается!

Делберт молчал. Я не видел его, но понимал, что с места парнишка не сдвинулся. По наглой роже Дилана расплылся счастливый оскал: наклевывалось отличное развлечение. Не новое, но приятное. Очень приятное для подонка. И Дилан пошел к брату, а поравнявшись со мной, бросил насмешливое: «Извините, мистер Хилл-бери». Он меньше всего ожидал, что я ухвачу его за руку и выверну ее одним движением (спасибо Билли Род-вэю, который в старшей школе научил меня паре простейших приемов вроде этого).

Дилан вскрикнул, и тут же я завел его руку еще дальше за спину. Любимец родителей повалился на колени с тихим воем. Я впервые видел, чтобы парень сдался так быстро. Но удивляться не было настроения.

– Делберт не собачка, – отчеканил я, наклонившись над хнычущим Диланом. – И никому не принадлежит. Повторяй!

Наверное, сопляк решил, что кость вот-вот выскочит из сустава. На самом деле для этого нужен был нажим гораздо сильнее. Но он проверещал все, что я требовал, уже заливаясь слезами. » – И запомни эти слова. Ясно?