Чтение онлайн

– Могу я теперь рассказать тебе?

– Не трудись.

– Нет, лучше я расскажу. Утром, сев за руль, я испытывала какой-то страх и пустоту и старалась ехать особенно осторожно. Потом впереди на горе показались Канны, и дорога вдоль моря была совершенно пуста, и, когда я обернулась, позади тоже никого не было, и тогда я свернула с дороги в заросли. В том месте они напоминают полынь. Я поцеловала ее, и она ответила, и ощущение было такое необычное. Мы посидели в машине, а потом поехали в Ниццу, и я не знаю, что думали окружающие. Мне уже было все равно, и мы всюду ходили вместе и покупали все,

что захочется. Ей нравится покупать. Кто-то грубо пошутил, но это пустяки. По дороге домой мы снова остановились, и она предложила, чтобы я теперь была ее подружкой, а я ответила, что мне безразлично, все равно я ощущала себя женщиной и не знала, что нужно делать. Никогда не чувствовала себя такой растерянной. Но она была очень мила и, по-моему, хотела помочь мне. Не знаю. В общем, она была очень мила, и я вела машину, а она сидела рядом, хорошенькая и счастливая, и была такой ласковой, как бываем мы с тобой или я с тобой, и я сказала, что не смогу вести машину и нам лучше остановиться. Я только поцеловала ее, но было так хорошо. Ну, и мы посидели немного, а потом я сразу поехала домой. Возле самого дома я еще раз поцеловала ее, и мне снова понравилось, и мы были счастливы, и я ни о чем не жалею.

– Ну, теперь, когда ты наконец попробовала, – сказал Дэвид, тщательно подбирая слова, – надеюсь, с этим покончено?

– Вовсе нет. Мне понравилось, и я не собираюсь от этого отказываться.

– Нет?

– Нет. Наоборот, я не остановлюсь, пока мне не надоест. Или я научусь владеть собой.

– Кто это сказал, что ты научишься владеть собой?

– Я. Ну же, Дэвид, я действительно не могу иначе. Кто знал, что я стану такой?

Он ничего не ответил.

– Я вернусь, – сказала она. – Я уверена, что справлюсь с собой, стоит мне все испробовать. Пожалуйста, верь мне.

Он ничего не ответил.

– Она ждет меня. Ты же слышал, я ее просила. Нельзя же останавливаться на полпути.

– Я уезжаю в Париж, – сказал Дэвид. – Найдешь меня через банк.

– Нет, – сказала она. – Нет. Ты должен помочь мне.

– Я не могу тебе помочь.

– Можешь. Ты не уедешь. Я этого не выдержу. Я не хочу оставаться с ней. Я всего лишь хочу попробовать. Неужели не ясно? Ну пожалуйста, пойми. Ты всегда понимал меня.

– Только не в этом.

– Пожалуйста, попытайся понять. Раньше ты все понимал. Правда, Дэвид?

– Может быть. Раньше.

– Мы сами это затеяли, и, когда все кончится, останемся только мы. Я люблю одного тебя.

– Не делай этого.

– Не могу. Еще в школе мне всегда попадались подружки, которые хотели попробовать. Но я не решалась и так и не рискнула. А сейчас не могу иначе.

Он ничего не ответил.

– Ты должен знать, что я чувствую.

Он ничего не ответил.

– Как бы там ни было, она влюблена в тебя, и ты тоже можешь быть с ней, и мы будем квиты.

– Ты сошла с ума, дьяволенок.

– Знаю, – сказала она. – Молчу.

– Поспи, – сказал он. – Просто ляг рядом тихонечко, и мы оба заснем.

– Я так люблю тебя, – сказала она. – И ты единственный, с кем мне хорошо. Я и ей слишком много о тебе рассказывала, впрочем, ни о чем другом она и говорить не хочет. Ну вот, я успокоилась и теперь могу идти.

– Нет. Не надо.

– Да, – сказала

она. – Подожди. Я скоро.

Когда она вернулась, Дэвида в комнате не было. Она постояла, глядя на пустую постель, потом подошла к ванной комнате, открыла дверь и долго смотрела на себя в высокое зеркало. Лицо ее ничего не выражало. Таким же безразличным взглядом она оглядела себя с головы до ног. Когда она вошла в ванную и прикрыла за собой дверь, на улице было уже темно.

Из Канн Дэвид вернулся уже в сумерках. Ветер стих. Он поставил машину на обычную стоянку и прошел по дорожке до того места, где свет из окон освещал внутренний дворик и сад. Из дверей навстречу ему вышла Марита.

– Кэтрин в скверном состоянии, – сказала она. – Пожалуйста, будь с ней поласковее.

– К черту вас обеих, – сказал Дэвид.

– Меня, пожалуйста. А ее нет. Не надо так, Дэвид.

– Не учи меня.

– Ты не хочешь за ней поухаживать?

– Не очень.

– Тогда я.

– Ну еще бы!

– Не будь дураком, – сказала она. – Поверь мне, это серьезно.

– Где она?

– Там, ждет тебя.

Дэвид вошел в дом. Кэтрин сидела возле пустого бара.

– Привет, – сказала она. – Зеркало так и не принесли.

– Привет, дьяволенок. Извини, я задержался.

Его поразили ее мертвенная бледность и вялый голос.

– Я думала, ты уехал совсем, – сказала она.

– Разве ты не заметила, что вещи на месте?

– Я не смотрела. Да ты бы ничего и не взял.

– Да, – сказал Дэвид. – Я ездил в город.

Она вздохнула и отвернулась к стене.

– Ветер стихает, – сказал он. – Завтра будет хороший день.

– Мне все равно, что будет завтра.

– Уверен, что это не так.

– Так. Не уговаривай меня.

– И не думаю, – сказал он. – Пила что-нибудь?

– Нет.

– Я приготовлю.

– Не поможет.

– А вдруг. Раньше помогало.

Он стал готовить коктейль, а она механически следила, как он смешивает напитки и наливает их в стаканы.

– Не забудь маслины в чесночном соусе, – сказала Кэтрин.

Он подал ей стакан и поднял свой:

– Это за нас.

Она вылила свой коктейль на стойку бара и смотрела, как жидкость растекается по деревянной поверхности. Потом взяла одну маслину и положила в рот.

– Нет больше «нас», – сказала она. – Кончились.

Дэвид вынул из кармана платок, вытер стойку и приготовил еще коктейль.

– Все дерьмо, – сказала Кэтрин.

Дэвид протянул ей стакан, она взяла его и снова вылила. Дэвид еще раз вытер жидкость платком, неторопливо выжал его. Потом он выпил свой мартини и смешал два новых.

– Этот ты выпей, – сказал он. – Просто так.

– Просто так, – повторила она, подняла стакан и сказала: – За тебя и твой проклятый платок.

Она выпила до дна и потом еще долго вертела стакан в руке, рассматривая что-то сквозь него, и Дэвид был уверен, что она вот-вот швырнет его ему в лицо. Но Кэтрин поставила стакан на стойку, взяла из него чесночную маслину, медленно прожевала ее и протянула Дэвиду косточку.

– Полудрагоценный камень, – сказала она. Спрячь в карман. Я бы еще выпила, если ты приготовишь мартини.