Чтение онлайн

Я выскочил на улицу. А чёрный Cadillac V8 уже сорвался с места, обдав дымом от покрышек.

— Негодяй, — сказал я вслед машине и огляделся.

Центральный вход в Александровский сад. Его арка с восемью белыми колоннами приветливо помигивала новогодними огнями. Рядом проходила улица Профсоюзная: двухъярусная, всегда оживлённая автомагистраль, а над ней — жёлтая ветка метрополитена.

Медленно, крупинка за крупинкой начал падать снег. Несмотря на близость дороги, вокруг было тихо и спокойно. Не было видно ни одной гуляющей

пары, лишь далеко на пустом тротуаре шевелился золотистый силуэт андроида с метлой.

Я достал трубку и начал нервно втягивать и выдыхать пар. Произошедшее сильно взволновало и возмутило меня. Что ещё за бандит, сумасшедший поклонник Катерины? В порядке вещей: вызвать конкурента на риторический армрестлинг, виртуальную дуэль или в крайнем случае на фехтование, но чтобы такое… Следить за человеком от самой работы, затем обманом заманить в машину, рулить собственноручно без автопилота, угрожать и дышать табачным дымом прямо в лицо!.. Жаль, что я не запомнил номер его машины. О таких ненормальных просто необходимо сообщать в полицию нравов. Девианты, чтоб их…

Трубка не помогала отвлечься, и я, решив, что стоит прогуляться и подышать свежим воздухом, зашагал в сторону арки. В голове раз за разом прокручивалась ситуация в машине. Я представлял себе разные варианты: вот я вызываю мерзавца на дуэль, вот выхватываю у него сигарету и тушу о новую кожаную обивку, а затем мы стоим друг напротив друга в заснеженном лесу, словно Пушкин с Дантесом. Он стреляет и промахивается… стреляю я — и убиваю Дантеса…

— Эй, слышь.

Этот скрежещущий, хриплый голос раздался прямо за моей спиной. От неожиданности я вздрогнул и, недовольный тем, что кто-то отвлёк меня от мыслеубийства недруга, обернулся.

Картина, что я увидел, достойна кисти современного художника-постмодерниста. Или пера (карандаша, клавиатуры) Пелевина. Настолько она была невероятна и в то же время обыденна.

В свете фонаря, рядом с чугунной статуей двух дам девятнадцатого века, чуть запорошенные снегом стояли, ссутулившись и расставив руки синдромом «широкой спины», трое.

Они были одеты в старое трико с тремя полосками и в спортивные курточки с замком и резинкой снизу. На голове у одного была кепка-шестиклинка. Он же оказался обут в остроносые чёрные туфли, в то время как его товарищи щеголяли босоногостью. Их золотистые, однотипные лица не выражали ничего, а визоры были как будто затуманены.

— Слышь, ты, — сказал обутый. — Есть чо?

— Что?.. — только и смог выдавить я. Вид наряженных по моде 90-х андроидов вызывал чувство неловкости.

Андроиды переглянулись. Мой вопрос явно посеял в них смятение.

Вдруг один из босоногих, со скрипом повернув, а затем наклонив голову, со стоеросовой элегантностью взял одну из чугунных дам под руку и проговорил: «Девушка. а можно. с вами. познакомиться?»

— Это розыгрыш? — наконец, смог спросить я.

И тогда тот в шестиклинке со скоростью автомата начал выдавать:

—

Ты с какого района есть мелочь а если найду дай позвонить сиги есть а это что? — Он резко замолчал и указал пальцем на мою трубку. Из его головы доносился скрежет будто заевших шестерёнок, а левый визор лихорадочно дёргался.

— Это не сигарета, — ответил я, убирая трубку в карман. — А что, собственно…

Один из босоногих, всё ещё держа даму под руку, очень настойчиво спросил: «Вашей. маме. зять. не нужен?» и с яростной учтивостью стал выдирать у дамы зонтик. Но чугун оказался крепок и никак не поддавался.

— Ты чего такой дерзкий, пацан? — ожил второй босоногий. — Не по понятиям живёшь. Кенты в ауте.

Даже не припомню, когда ещё до сегодняшнего дня я слышал такие древние жаргонизмы.

— Господа, — сказал я, примирительно показывая ладони и чуть отступая, — нам всем нужно успокоиться…

— Базар фильтруй, — выдал обутый, надвигаясь на меня. — Ты чо. такой умный? Под кем. ходишь? Кого. из паханов. знаешь?

Вопрос поставил меня в тупик.

— Чего затух? — сказал второй босоногий, приближаясь. — Язык что ли забыл в ж…

Раздался пронзительный свист.

— Шухер! — вскричал обутый, и вся братия сорвалась с места.

Андроиды, согнув руки в локтях, убегали. На их спинах подпрыгивали винтажные буквы «Russia».

— Стоять! — разнёсся по всему саду басистый голос.

Мимо меня, яростно дуя в свисток, пробежал атлетического вида полицейский. Он двигался быстро, но не настолько, чтобы настигнуть тройку удирающих на всех парах андроидов, поэтому вскоре, запыхавшийся и красный, вернулся ко мне.

— Перехватят… там… — сказал полицейский, махнув куда-то рукой. Отдышавшись, он вытянулся, приставил руку к козырьку фуражки и проговорил: — Майор Получайко! Приношу извинения за такое безобразие, гражданин…

— Снеговой, — представился я. — Роман Снеговой.

Полицейский свёл седые брови, словно пытаясь меня узнать. Или запомнить.

— Рад знакомству, гражданин Снеговой. — Он пожал мне руку. — Вы им ничего не отдали?

— Нет, — ответил я. — А что это… было?

Сухие потрескавшиеся губы полицейского дёрнулись ухмылкой.

— Кто-то взломал парковых дворников, — сказал он, кивнув в сторону, куда скрылись андроиды, — да так хитро, что наши айтишники до сих пор не могут даже просто отключить их. Приходится ловить по старинке.

— Надеюсь, злоумышленники будут наказаны, — сказал я, оправляясь.

— Несомненно, — сказал полицейский. — Во время последней кибератаки на дворников нашим удалось вычислить несколько айпи-адресов. А сегодня…

Рация на его поясе ожила:

— Получайко, приём! Взяли!

— Ну вот, видите — сказал он мне, и в рацию: — У меня тут свидетель…

— Отпусти человека, — разрешила рация и вдруг разразилась голосом обутого: — Повязали! Начальник! Не бей! Шиш мусарам — свободу пацана-ам!..