Райский Град
Шрифт:
Думаю, читатель согласится со мной в том, что сюжет получился банальным и похож на череду квестов. Но Валентину — он первый прочёл сей опус — как ни странно, понравилось. Во время чтения морды его драконов медленно выползали из-под манжет и скалились в довольной ухмылке. Только имя героини показалось ему каким-то грузинским и не подходящим по лору.
С Миланой я увиделся лишь раз. Так получилось, что после работы мы спускались в одном лифте. Девушка молчала, смотря в сторону. Я тоже молчал. Неловкость нарастала, и мне всё-таки пришлось выдавить пару слов. Не помню точно, вроде как о погоде. Милана не ответила, лишь вежливо
Я бы мог проводить её хотя бы до станции метро, но специально (не знаю, почему) задержался в холле у доски объявлений. По её поверхности ползла лента новостей. Я жестом придал ей ускорение, промотал туда-сюда, но ничего интересного не обнаружил, если только сообщение о грядущем «Бале литераторов».
Вдруг почувствовал взгляд. Меня всегда удивляли рассказы знакомых об этом ощущении, и я особо не верил, но вот сам испытал. В затылок будто начал ввинчиваться бур из мурашек, появилось непреодолимое желание обернуться. Естественно, я не стал впадать в истерику и резко крутить головой в поиске смотрящего. Я попятился от доски, надел шляпу и повернулся к выходу, лишь краем глаза захватив ту область, откуда, как мне казалось, шло наблюдение. И к удивлению заметил в тени одной из колонн силуэт человека.
Человек стоял, расставив ноги и спрятав руки в карманы длинного пальто. На голове у него была фетровая шляпа, поля скрывали половину лица — так низко она была сдвинута. Открытая же часть лица была погружена во мрак, и лишь у рта мерно разгорался и ослабевал огонёк.
По моей спине побежали мурашки, я поднял плечи к ушам и поспешно вышел из здания. До самой станции метро я шагал, будто во сне, и, несмотря на декабрьский холод, основательно пропотел. И только когда сел в состав и проехал пару кварталов, начал понимать, что же так насторожило меня в этом подозрительном силуэте. Мерно разгоравшийся огонёк. Человек курил настоящую сигарету, ещё и в помещении…
В социальных сетях Града давно ходит слух о так называемых «курильщиках» — банде неуловимых мафиози, уже несколько месяцев терроризирующих центр. Очевидцы в своих блогах рассказывали, как эти бандиты выслеживают неосторожные парочки в немногочисленных тёмных уголках парков и скверов, подходят и, попыхивая жертвам в лицо удушающим смрадом табака, вежливо просят расстаться с ценными вещами.
Конечно, сообщения очевидцев, да ещё из интернета, нельзя воспринимать всерьёз: каких только городских баек и легенд не ходит по сети. Да и официальные СМИ ни словом не обмолвилась об этих рэкетирах… Тем более на дворе — век высоких технологий, высокой же гуманности и воспитанности, и в существование бандитов верится с трудом. Тем не менее, доблестная полиция круглосуточно несёт стражу и патрулирует улицы Града, так что никакой злоумышленник не может угрожать честному горожанину!
Окончательно успокоившись и решив, что силуэт у колонны мне всего лишь привиделся после бессонной ночи и тяжёлого рабочего дня, я достал из портфеля покетбук со «Страной багровых туч» Стругацких и только погрузился в чтение, как услышал пронзительное:
— Проезд оплачиваем, молодые-интересные!
Я вопросительно поднял взгляд и увидел колоритного вида андроида. Он был похож на раздутую куклу, наряженную в старую форму кондуктора. Его розовое силиконовое лицо было выкрашено по последней моде, имевшей место двадцать лет назад, чуть ниже объёмного бюста
Естественно, Зинаида Витальевна, хоть и кричала во всё горло «Все обелечены?!», «Контроль на линии!» и «Зайцы — на выход!», ни с кого оплаты не брала. Ещё бы, в метро — в достоянии общественности — взимать плату!..
— Полная имитация! — донеслось до меня восхищённое восклицание старичка, сидящего справа через коридор. Под натиском воспоминаний он даже прослезился и теперь вытирал морщинистые щёки платком.
А Зинаида Витальевна, вертя вылезшими из орбит глазами, тем временем проковыляла мимо. Я проследил за её объёмным, вихляющим задом в обтягивающих чёрных лосинах. Улыбка так же, как и у всех пассажиров, не сходила с моего лица всю оставшуюся дорогу.
После бассейна я по обыкновению отправился в «Авеню». Уже наступил вечер, и в вагоне метро не было свободных мест. Всё оказалось занято девушками, женщинами и старушками, мужчины же благородно стояли, с каменным лицом читая обширные бумажные газеты.
«Литературная газета» в моих руках чуть подрагивала. Я пробегал глазами статью за статьёй, не понимая ни строчки. Мысли о Катерине вновь овладели сердцем. «Увидимся… увидимся на рассвете… обнимемся жарким взглядом…»
В голове начали появляться строчки, затем — рифма. Я убрал газету и достал блокнот с ручкой. Боясь забыть, судорожно начал записывать.
Вагон чуть тряхануло, так что мне пришлось ухватиться за поручень. Самопишущее перо выпало из моей руки, с щелчком стукнулось об пол и покатилось под ближайшее сидение. Тут же раздался электронный женский голос:
— Уважаемые пассажиры! Приносим извинения за доставленные неудобства и просим вас не терять предпраздничного настроения! С наступающим!
— Вы уронили, — донеслось до меня тихо и стеснительно. Девочка, под чьё сидение закатилась ручка, с виноватой улыбкой протягивала её мне.
— Большое спасибо, — сказал я, принимая ручку и благодарно наклоняя голову, отчего девочка смутилась ещё сильнее и спряталась в воротник шубы.
В «Авеню» как всегда людно. Как всегда посетители элегантны и утончённы. И как всегда между столиков по неизменной траектории ходил Павел и следил, чтобы всех всё устраивало.
На сцене парень в белом костюме играл на саксофоне известный шлягер из кинофильма «Ирония судьбы».
Я аккуратно, чтобы никому не помешать, пробрался к хозяину заведения и спросил, будет ли Катерина сегодня петь.
— Несомненно! — ответил Павел. — Катрин — наша прима! Многие здесь сидящие только и приходят ради того, чтобы послушать её божественный голос!.. Скажу по секрету: один из продюсеров заинтересовался нашей красоткой и зовёт её сниматься в новом блокбастере…
— Мне нужно её увидеть, — выпалил я, чувствуя свои горящие щёки. — Прямо сейчас.
Павел опешил.
— Ну как же, — сказал он, бросая взгляд на сцену. — Через пять минут она выйдет, и…
— Наедине, — сказал я и тихо продолжил, взяв Пашу за предплечье: — Ну чего ты, мы же с тобой столько лет знакомы… Помнишь молодость? А наши кутежи, помнишь?