Чтение онлайн

Ее охватила волна необъяснимого отчаяния. Ей так не хватало его. Он был ее мужем, ее любовником, ее лучшим другом. Ей не хватало свежего запаха мыла, исходящего от него после душа. Ей не хватало его крепких объятий, слов любви, которые он шептал ей в постели, его смеха, его соленых шуток, его ужасных каламбуров. Глядя на пустую кормушку, она подняла руки и крепко сдавила свою грудь, пытаясь хоть на секунду представить, что это он ласкает ее.

Ему исполнилось пятьдесят лет накануне того дня, когда во время страшной грозы его автомобиль птицей слетел с шоссе. После похорон к ее

горю и отчаянию присоединился обжигающий душу гнев на него — за то, что он оставил ее одну на всем белом свете. Это было ужасное время, и она не представляла теперь, как пережила бы его без Бобби Тома.

После похорон сын отвез ее в Париж, и они провели около месяца, гуляя по Монмартру, разъезжая по французским деревушкам, посещая старинные замки и соборы. Они вместе смеялись, вместе плакали, и постепенно спазмы душевной боли стали вытесняться ощущением робкой благодарности судьбе, позволившей некогда паре совсем молодых людей зачать такого чудесного сына. Она сознавала, что в последнее время слишком цепляется за него, Но боялась, что, если ослабит свою хватку, он вообще ускользнет от нее.

Когда Бобби Том появился на свет, она была совершенно уверена в том, что он лишь первенец в длинной череде детей, которым ей суждено подарить жизнь, но в дальнейшем она оказалась бесплодной, и иногда ей страстно хотелось, чтобы он вновь стал малышом. Ей хотелось качать его на коленях, ерошить ему волосы, смазывать зеленкой царапины, вдыхая терпкий запах маленького разгоряченного тела. Однако сын ее уже давным-давно стал мужчиной, и дни, когда она поцелуями исцеляла его ушибы, ушли навсегда.

Если бы Хойт был жив.

«Мне так не хватает тебя, мой милый! Почему ты оставил меня?»

К шести часам запланированные съемки закончились. Бобби Том брел от загона к своему фургону. Ему было жарко, он чувствовал себя усталым, грязным и раздраженным. Весь день он глотал пыль, и, в соответствии с графиком, то же самое ему предстояло делать и завтра. По его личному мнению, герой, которого он играл, Джед Слейд, был жалким подобием человеческого существа. Бобби Том мало что смыслил в коневодстве, но все же и у него имелось достаточно мозгов, чтобы понимать, что ни один уважающий себя ковбой, даже будучи пьяным в доску, не станет пытаться объезжать лошадь в полураздетом виде.

К концу съемок дурное настроение Бобби Тома разрослось до размеров дирижабля. Они управляли им как огромной подвижной куклой! Они свели его сущность к парному комплекту, состоящему из намазанной жиром грудной клетки и обтянутой джинсовой тканью задницы. Дерьмо собачье. Дюжина лет в первом эшелоне Национальной футбольной лиги — и что он представляет собой теперь? Грудь и жопу!

Он решительно устремился к своему фургону, поднимая каблуками сапог клубы пыли. Он намеревался быстренько принять душ, отправиться домой и запереть все двери часа на три. Он надеялся, что Грейси не догадалась никуда смыться, поскольку собирался выместить свое плохое настроение именно на ней. Он пинком распахнул дверь фургона и, сделав шаг, резко остановился, увидев, что внутри полным-полно женщин.

— Бобби Том!

— Вот и он, наш несравненный —

Бобби Том!

— Привет, ковбой!

Их было шестеро. Они копошились в его гардеробной, как тараканы, выуживали откуда-то домашние пирожки, резали пироги, таскали из холодильника пиво. Одна из них была его давняя знакомая, трех других он вроде бы видел в течение дня, а остальных двух не знал вообще. Всей это капеллой дирижировало седьмое существо — злобная ведьма в черно-коричневом полосатом платье, напоминающем хвост енота, которая одарила его злорадной улыбкой и продолжала издавать возгласы одобрения, пока он стоял как столб посреди этого бедлама.

— Шелли, твои пирожки просто конец света! Наш ковбой проглотит их вместе с пальцами. Марша, поставь свой кулич в центре стола. Я знаю, тебе пришлось очень постараться, чтобы испечь такое чудо! Лори, оставь в покое тряпку. Пол и так просто сияет. Я уверена, Бобби Том оценит твое старание. Чистые полы — это его слабость. Не правда ли, Бобби Том?

Она обратила к нему невинные глазки, но в глубине их плясали торжествующие огоньки. Она чертовски хорошо знала, что толпа женщин, охваченных матримониальным зудом, — это именно то, что бы он менее всего хотел сейчас видеть, однако, вместо того чтобы избавиться от них, она скорее всего сама поощряла их притащиться сюда! Он наконец осознал назначение Грейси! Это, вне всяких сомнений, — его наказание Господне.

Какая-то женщина с высокой прической и пышным бюстом протянула ему банку пива:

— Привет, Бобби Том, меня зовут Мэри Луиза Финстер. Жена племянника Эда Рэндольфа приходится мне кузиной. Эд велел мне забежать сюда и поприветствовать тебя.

Он взял пиво и автоматически улыбнулся, хотя для этого ему пришлось сломать себе обе щеки.

— Страшно приятно познакомиться с тобой, Мэри Луиза. Ну и как там поживает Эд?

— У него все чудесно. Спасибо, что поинтересовался. — Она подтянула к нему соседку: — А это моя лучшая подруга — Марша Уоттс. Она гуляет с братом Рили Картера — Филом.

Одна за другой женщины проталкивались к нему. Он раздавал улыбки и рассыпал комплименты, в то время как голова его раскалывалась, а кожа зудела от жира и грязи. К тому же от них сильно разило духами, как от шести парикмахерских, и аэрозольных паров в маленьком объеме скопилось столько, что их вполне хватило бы, чтобы просверлить в атмосфере новенькую озоновую дыру. Ему отчаянно хотелось чихнуть.

Дверь фургона открылась, шлепнув его по заду. Он машинально сделал шаг в сторону, и это, к несчастью, позволило втиснуться в помещение еще одной девице.

— Ты же помнишь меня, верно, Бобби Том? Я Коллин Бастер, в замужестве я была Тиммс, но теперь я развелась с этим сукиным сыном, который только и делал, что пахал на Эймса. Мы с тобой вместе ходили в одну школу, только я была на два класса моложе тебя.

Он улыбнулся Коллин, чувствуя, что глаза его застилает алая пелена.

— Миленькая, ты так похорошела, что я едва узнал тебя. Хотя и в детстве ты была страшно хорошенькой.

Ее визгливое хихиканье заставило его стиснуть челюсти. К тому же он некстати заметил, что один из передних зубов Коллин испачкан губной помадой.