Чтение онлайн

– Не важно? – повторила она, фыркая. – О, бросьте, Бенц. Он ведь ваш брат, не так ли?

– Единокровный брат. – Он повернулся на своем сиденье, сдал немного назад и стал выезжать. Двигаясь мимо беспорядочно припаркованных машин, джип подпрыгивал на колдобинах и выбоинах.

– О. Единокровный брат. Поэтому вы решили не упоминать, что вы родственники?

Его измотанные нервы не выдержали.

– Наверное, мы в расчете. Вы же посчитали, что мне не нужно знать, что вы с ним спите.

Она напряглась, что-то пробормотала, затем ткнула Бенца пальцем в плечо.

–

Это не ваше дело, Бенц. Вы совершенно ясно дали понять, что между нами ничего не может быть. Значит, подобные вещи никак не должны вас касаться.

– Даже то, что вы спите со священником, главным подозреваемым в деле?

– Что? – возмущенно спросила она. – Отец Джеймс? Он не...

– Вы спите с ним и продолжаете называть его отцом Джеймсом?

– Я с ним не сплю.

– Но один раз все же был, – прямо сказал он.

Она открыла рот, затем резко закрыла. Краем глаза он видел, что она пытается сдержать гнев.

– Я едва с ним не переспала, понятно? И вообще-то мне не нужно объясняться. Все это было ошибкой. – Она сложила руки на груди. – Кажется, в последнее время я их делаю много.

– Этот сукин сын. – Бенц притормозил на красный сигнал светофора, затем свернул за угол.

– Это была не его вина.

– Нет? – фыркнул Бенц.

– Нет! И ничего не было... Господи, Бенц, да забудьте вы об этом! И перестаньте кого-то винить.

– Если вам станет от этого хоть немного легче, Ливви, у Джеймса не первый раз возникают проблемы с соблюдением обетов.

– Не думаю, что хочу это слушать, – резко произнесла она, но он увидел боль на ее лице и сразу же почувствовал себя подлецом. – Это не мое дело.

Он не имел на нее никаких прав. Она была права.

То, что произошло между Джеймсом и Оливией, не имело к нему ни малейшего отношения.

– Что ж, это оказалось моим делом, – сказал он, набирая скорость, как только свет стал желтым. – Девятнадцать лет назад я застал его в постели со своей женой.

Заголовки были просто великолепными. Избранник купил все местные газеты, и сейчас в своем святилище, орудуя фестонными ножницами, он тихо напевал рождественский гимн и читал слова, напечатанные жирным шрифтом.

– Слушайте, ангелы-вестники поют...

УБИЙСТВО В ЦЕРКВИ ПОСТАВИЛО ПОЛИЦИЮ В ЗАТРУДНИТЕЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ.

– Слава новорожденному царю.

ВОСКРЕС ЛИ РЕЛИГИОЗНЫЙ УБИЙЦА?

– Прощение и мир земле даны.

СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА СТУДЕНТОК КОЛЛЕДЖЕЙ СБИВАЕТ С ТОЛКУ ПОЛИЦИЮ НОВОГО ОРЛЕАНА.

– Господь и грешники примирены...

УБИТ АЛТАРНЫЙ МАЛЬЧИК.

– Снова... – он замолчал, затем запел крещендо: – Господь и грешники примирены. – Это строчка ему особенно нравилась.

Избранник улыбнулся, глядя на результат своего труда, прикрепляя кнопками прославляющие его газетные заголовки к календарю с его святыми. Святая Жанна д'Арк, святая Екатерина Александрийская, прекрасная маленькая Филомена, святая Мария Магдалена... такие красотки.

Но пресса не понимала его, а общественность понятия не имела, что он выполняет ее работу.

Полицейские, конечно, были идиотами, хотя пресса оказала ему

должное уважение. Наконец-то. Однако не было ни единого упоминания о божьем деле, о миссии. Конечно, они не знали об этом. Полиция держала представителей четвертого сословия в неведении, отговариваясь такими словами, как «ритуальные убийства» или «зверское преступление», чтобы не появились подражатели, и чтобы кто-нибудь ради нескольких минут славы не приписал его деяния себе. Поэтому прессе не позволили понять, в чем заключается его миссия... и он должен это исправить. Письмо в газету или звонок на радиостанцию... рискованно, конечно, но... может... Он остановился, думая, какому диджею позвонить.

Доктору Сэм на ее шоу «Полуночные признания».

Прекрасно.

Да... но сначала надо заняться первоочередными делами.

Ему нужно поймать двух следующих жертв. Сначала святую Бибиану, затем святую Люси. Время истекало, и пока полиция пытается выяснить, как жалкий алтарный мальчик связан с остальными убийствами, он должен сделать свой следующий ход. И для этого ему понадобится небольшая помощь.

Напевая себе под нос, он спустился по лестнице в подвал. Когда он открыл дверь, ему в нос сразу же ударила сильнейшая вонь от собак и фекалий. Животные теперь сидели тихо, но когда он открыл дверь и включил красный свет, началась какофония завываний. Что еще хуже, у суки началась течка... и самец больше хотел оказаться в ее конуре, чем рычать на прижавшуюся к стене перепуганную женщину.

Когда он приблизился, она подняла на него взгляд и затем перевела его на оружие, висящее у него на поясе. Это был электрошокер, плохо гармонирующий с золотистым шнуром его стихаря.

– Хотела бы ты выйти отсюда, дитя мое? – осведомился он мягким сладким тоном.

Она лихорадочно кивнула, ее круглые глаза смотрели то на собак, то на его оружие.

– Что ж, думаю, пора. Кажется, я все продемонстрировал ясно. Ты теперь будешь слушаться, так ведь?

Она снова кивнула, и он наклонился, чтобы освободить ее от оков, но, делая это, он надел ей на шею ошейник, точно такой же, какие были на шее у обеих дворняг. Подобные ошейники использовались при обучении собак. На них имелись металлические зубцы, впивающиеся в мягкую кожу горла. Активированные электрически с помощью пульта дистанционного управления, который он держал у себя в глубоких карманах, ошейники зашипят и выдадут разряд электрического тока. Если они будут мокрыми от святой воды или пота, шок будет еще сильнее. Нажатием кнопки Избранник мог добиться от нее или собак беспрекословного подчинения.

Чтобы доказать это, он вытащил пульт и направил его на нее. Она отпрянула, прижимаясь к стене, отчаянно мотая головой и издавая крики, которые приглушал кляп. Он улыбнулся, и у него появилась слабая эрекция.

– Доверься мне, – сказал он и нажал кнопку. Она зажмурилась. Самка, у которой была течка, завизжала и затявкала, когда через ее шелудивое тело прошел электрический ток.

Он отпустил кнопку, и женщина в ужасе открыла глаза. По ее лицу струились слезы, и она смотрела ему за спину на поджавшую хвост самку, которая скулила с растерянным видом.