Чтение онлайн

– Вот именно – по-другому! – гневно воскликнула Светлана, не в силах больше сдерживать свое отвращение к мужу. – Мы с Петей могли быть счастливы! Соединились бы с мужем и отцом после стольких лет мучений и разлуки. А ты бессовестно все разбил! Ты о нас с Петей подумал? Лжешь! Только о себе, о том, чтобы заполучить меня… Даже путем обмана и предательства! Жалкий ты человек! Не только жить с тобой больше не хочу, но и видеть тебя не могу! – Она встала и сделала решительный жест рукой. – Собирай свои вещи и уходи! Чтобы духу твоего здесь больше не было! И слушать больше ничего не

буду! – заявила она, видя, что он собирается еще что-то говорить в свое оправдание. – Все дальнейшие переговоры у нас с тобой будут только в официальном порядке. Очень надеюсь, что родители воспитывали тебя порядочным человеком, и ты вспомнишь об этом. Ты достаточно испортил мне жизнь!

Понимая, что любые слова бесполезны и решение Светланы бесповоротно, Марк, совсем раздавленный свалившейся на него бедой, покорно пошел собирать вещи.

– Как самочувствие Светы? Что, ей все еще плохо? – с тревогой спросил Степан Алексеевич, едва переступив порог квартиры.

– Хуже некуда. Она выгнала Марка из дома, Степочка. Это – конец! – печально сообщила мужу Вера Петровна.

Он ничего ей не ответил, только поморщился. Она помогла ему снять плащ, заботливо сказала:

– Ты проходи на кухню, там поговорим. Голодный, наверное?

– Не без того, Веруся. Но что все-таки произошло между ними, когда он вернулся? Значит, Света его не простила?

Вера Петровна подняла на мужа свои ясные серые глаза.

– Разве можно простить такое, Степа? Пойдем, я тебя покормлю и все подробно расскажу.

Она пошла на кухню и Степан Алексеевич, умыв руки, к ней присоединился.

– А где Света? – спросил, садясь за стол и пододвигая тарелку с пиццей, приготовленной умелыми руками жены.

– В детской – с Петенькой разговаривает. Наверно, объясняет ему, что дядя Марк здесь жить больше не будет.

– Ты в этом уверена? Они не первый раз ссорятся.

– На этот раз Светочка ему не простит. Я ее понимаю!

– Н-да, удар силен! – Степан Алексеевич грустно вздохнул. – Но ведь уже ничего не поправишь. И у Марка есть серьезное смягчающее обстоятельство.

– Это какое же?

– Его роковая любовь к Свете! Сама ведь мне о ней рассказывала. Из-за нее он не смог отказаться от своего счастья и предал друга.

– Ты что же, его оправдываешь? – возмутилась Вера Петровна. – А я нет!

– Почему же, Веруся? Ты ведь такая добрая и великодушная. Даже Лидию простила! И Марку, я знаю, всегда симпатизировала.

– То – совсем другое, Степочка. Лидка навредила нам с тобой – взрослым людям. Но она никогда бы не обездолила ребенка. А Марик, – вновь загорелась гневом, – чтобы жениться на Свете, лишил Петеньку родного отца. Он не мог не думать об этом! Я одобряю Светочку! У нашей дочери – сильный характер.

Она возмущенно умолкла. Степан Алексеевич в задумчивости закончил с едой и спросил:

– А от Михаила опять нет вестей? Он снова куда-то пропал? Может, мне попытаться его разыскать?

– Нет, дорогой, этого делать не стоит, – подумав, ответила Вера Петровна. – Пусть все идет своим чередом.

– Не

понимаю я тебя, Света! Непрактичная ты! Живешь одними эмоциями! – осуждающе заявила Надежда.

Удобно устроившись с ногами на мягкой софе, они болтали после утомительного похода по магазинам.

Надя обитала одна в трехкомнатной квартире с прекрасной планировкой, роскошно обставленной и оборудованной, на девятом этаже семнадцатиэтажного дома, принадлежавшего дипломатическому кооперативу. На шикарную, современную отделку хозяйка потратила немалые деньги: кроме комнат, еще прихожая, просторный холл, огромная кухня и две лоджии.

Работать ей не было нужды, и так жила припеваючи. За время пребывания за границей ей удалось сделать неплохие накопления, и они в основном оставались в целости и сохранности: расходы ее оплачивали периодически менявшиеся богатые «спонсоры».

После возвращения в родные пенаты и развода с Хлебниковым она сначала вела себя довольно неосмотрительно, но вовремя опомнилась и затем уже не разменивалась по мелочам.

– Ну сама посуди, – продолжала убеждать сестру Надежда, – с чем ты останешься? На твою зарплату только прокормиться, да и то не жирно. А ты актриса! Тебе нужно поддерживать свой имидж. Пока не найдешь подходящего мужика, чтоб все при нем. Ох, как это непросто, поверь мне! – Надя произнесла это с чувством превосходства – считала себя, исходя из своего опыта, знатоком мужских достоинств. – И потом, Марк достиг немалых успехов в шоу-бизнесе, обеспечивает тебе безбедную жизнь, гребет деньги лопатой.Ты об этом не подумала? Говорят, он и мужик что надо. – И с лукавой усмешкой взглянула на сестру. – Так что тебе еще нужно? К сыну твоему он хорошо относится. Так?

Видя, что Светлана непоколебимо молчит, не желая обсуждать с ней эту тему, она поняла – бесполезно, не переубедит.

– Неужели после стольких лет тебя все еще интересует Миша? Наверно, из-за Петеньки? Надеешься снова с ним сойтись? – И раздумчиво добавила: – Хотя-я… в жизни все возможно. Взять вот твою Веру Петровну и моего… прости, нашего отца. Ведь живут вместе и воркуют, как голубки. Ты хоть поинтересовалась, чем Михаил сейчас занимается?

– Ничего о нем толком не знаю, – честно призналась Светлана. – А насчет сойтись и вопроса нет. Здесь вот он. – И указала рукой на сердце. – И никогда оттуда не уходил! Рвется увидеть сына… Это дает надежду, хотя не знаю, свободен ли он. – Помолчала немного. – Что же касается материальной стороны… что ж, ты права. На первых порах нам туго придется. Может, примем помощь от мамы и Степана Алексеевича, они обещали. Но для меня не в деньгах счастье!

Надежда при последних ее словах обиженно и насмешливо поджала губы – восприняла это как намек на себя.

– Эк ты рассуждаешь! – взорвалась она. – Бессребреница! Посмотрю, как ты запоешь, когда нуждаться будешь. Гроши считать и пересчитывать! Оглянись вокруг! – И азартно блеснула глазами. – Какое изобилие, сколько соблазнов! Ты ведь молодая еще! А ребенку сколько всего надо! Кругом полный выбор! Чтобы одеться по моде, и в Париж ехать не нужно. Думаешь, будешь счастлива? Не имея даже необходимого… Очень сомневаюсь!