Чтение онлайн

Ах, так это он вас всему этому научил? — Борзова еле сдерживалась. — Можете все ухо­дить — я никого не держу.

Из класса вышла Лера, за ней — Антон, Ната­ша, Лена и, в конце концов, весь 10 «А».

— Игорь Ильич мне ответит за этот бунт. И они за все ответят! — прорычала Людмила

Федоровна.

В коридоре Антон спросил:

Ну, что будем делать?

Из-за меня теперь Борзова всех с потрохами съест, — расстроенно сказала Лера.

При чем здесь ты? Мне тоже не нравится, когда

со мной так разговаривают.

Мы для нее все идиоты, — заявила Лена.

Все равно неудобно как-то получилось. Пой­демте к Игорю Ильичу, он все поймет.

Рассказов сидел в библиотеке и перелистывал отобранные книжки. Светочка, усвоившая, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, добивалась его расположения этим самым ба­нальным способом.

Ну поешьте печеньица, Игорь Ильич, я сама пекла, — неотступно потчевала она историка.

Печенье великолепное! — хвалил Расска­зов. — Вам надо было в кулинарный идти.

Меня мама не пустила. Ей казалось, что по­вар — это позорно. А я готовить люблю, а книги ненавижу.

Вам замуж надо. Муж быстро оценит ваши таланты.

Может, вы женитесь на мне? — Светочка кокетливо взглянула на историка. — Вы, я вижу, тоже какой-то неприкаянный.

— Я книги люблю, — вздохнул Рассказов.

В этот момент в дверь библиотеки заглянули ученики 10 «А».

Вы почему не на уроке? — удивился Игорь Ильич.

Мы с алгебры ушли всем классом, — заявил Антон.

Нас подвергли унижениям и оскорблени­ям, — добавил Платонов.

Ничего не понимаю. Объясните толком.

Но объяснить ребята ничего не успели, по­тому что в библиотеку ворвался директор Сав-

ченко, а за ним разъяренной фурией влетела Гюрзова.

Это как, простите, называется? — взревел Шрек. — Организовали бунт, ушли с урока, оби­дели уважаемого человека.

Николай Павлович, она нас постоянно оскорбляет, — пожаловалась Лера.

Вот Игорь Ильич никого не оскорбляет, и его все любят. Мы ему небезразличны! — сказал Л птон. — А Людмиле Федоровне на нас наплевать. Она в школу ходит, потому что ей деваться некуда.

Заигрывание с учениками — это дешевый способ завоевания авторитета, — заметила Бор-зова.

Антон, прекратите! — подключился к разго­вору Рассказов.

Вылетишь из школы, Маркин! Будешь рево­люции мне тут устраивать, я тебе тоже устрою... Майдан за пределами школы, — пригрозил Сав­ченко.

Ребята, давайте решим все цивилизован­но, — предложил историк.

Так, — Савченко решил сказать последнее слово, — 10 «А» быстро отправляется в класс, и чтоб ни звука. А вас, Людмила Федоровна и Игорь Ильич, я попрошу в мой кабинет, чтобы обсудить эту нештатную ситуацию.

Это уже ни в какие ворота не лезет, — спус­тя пять минут жаловалась Борзова в кабинете

директора, — у меня сердце слабое, я всю себя отдаю школе — я двадцать девять лет здесь ра­ботаю! В следующем году у меня юбилей. А тут приходит этот молодой и так

начинает... Что же дальше будет? Он ведь самый умный, он у нас доктор наук...

Да не трещите вы, Людмила Федоровна, — осадил ее Савченко. — Игорь Ильич, я понимаю, что у вас на все свои взгляды имеются, но это же дети, им только дай волю...

Дети — такие же люди, — спокойно сказал Рассказов, — их надо уважать, чувство собствен­ного достоинства в них ценить. Впрочем, вы и са­ми все понимаете, а я превращаюсь в какого-то занудного моралиста. Можно, я к классу пойду?

Идите.

Рассказов вошел в кабинет математики и огля­дел 10 «А».

Неприятная у нас с вами ситуация вышла. Поймите, жизнь очень сложная, заковыристая штука. Вы правильно сделали, что за одноклас­сницу заступились, но не все так однозначно.

Игорь Ильич, зачем она вообще в школе ра­ботает, если детей не любит? Значит, она и работу свою lie любит, — заявил Маркин.

Ну вот, тем более. К ней нужно относиться как к человеку, который по-своему несчастен. Пожалейте ее.

А она нас пожалеет? — спросил Платонов.

Коля, вы должны научиться относиться к людям так, как хотели бы, чтобы относились к нам. Я, кажется, увлекся. Рискую надоесть и вам, и себе самому.

Наш Игорек все-таки прелесть, — прошеп­тала Лера.

На перемене Аня забежала в столовую. За дальним столиком она заметила Женю, и сердце защемило от жалости. Девушка производила странное впечатление: сидя, по обыкновению, в одиночестве, Женя сосредоточенно смотрела на мандарин и что-то тихонько бормотала... Вроде с мандарином разговаривала.

— Женька, привет! — с напускной веселостью сказала Аня и уселась рядом. — Как дела? У тебя нее нормально?

Женя молчала.

Ты чего с предательницей сидишь? — ок­ликнула Аню Наташа.

Может, у нее имеется объяснение, почему она нас вчера кинула? — злобно сказала Лера. — Ах, она с нами еще и не разговаривает!

А что она скажет, что побежала к папочке домой уроки делать? — съязвила Наташа.

Зря только Агнесса Юрьевна синтезатор тащила, старалась, — добавила Лена.

Знаете что, — Женя не выдержала, — это вам всегда было на меня наплевать. Вы все меня ненавидите Но мне вы теперь тоже не нужны.

Она вскочила и выбежала из столовой.

— Больная, — развела руками Наташа. — Хо­дит вся в оранжевом и ногти оранжевым лаком покрасила.

— У Алехиной проблемы с головой, и медицина здесь бессильна, — заявила Лера.

— А мне кажется, она куда-то здорово влипла и нужно ей помочь. — Аня развернулась и пошла искать одноклассницу.

Женя стояла около гардероба и завороженно читала какую-то брошюрку. На обложке была яркая надпись «Клуб "Радуга"». Аня достала из кармана подобранный на улице флаер, разверну­ла его и увидела такую же надпись. Она подошла к Жене и присела рядом с ней на подоконник.