Раминар
Шрифт:
Лайлин, кажется, перестала дышать. И тогда мужчина коротко добавил:
– Эрикир тоже является неисчерпаемым источником.
– Эрикир... Его она хотела убить. Зачем? Разве ей не нужны такие, как мы, источники?
– Я не знаю, - в голосе мужчины звучали усталость и тревога.
– Не знаете, или не хотите говорить?
– уточнила девушка.
Тишина. Смешно, неужели она ожидала получить ответ?
– Но вы ведь защитите нас?
Тишина.
– Нет?!
– Закрой рот!
В тени послышалось шуршание ткани - впервые с начала разговора.
"Идут".
Лин не поняла, откуда взялась
– Кто идёт?
– не выдержала она.
Мужчина выступил из тени, бросив на девушку странный взгляд, будто она только что назвала имя прапрабабушки его двоюродного деда.
– Не сиди, как лот на аукционе.
– Как что на чём?
– Скройся... Ах, ж-жор!!!
Едва Лайлин отвернулась от окна, под шумный шелест и глухое позвякивание в неё метнулся всклокоченный ворох перьев. Крылья ударили по ушам, царапнув щёки и глаза, а между лопаток резанула остро и горячо боль. С криком рухнув на пол, она перекатилась на спину. Воздух от мощно бьющих крыльев разметал распущенные волосы - птица кинулась в сторону, но уже разворачивалась, налету выставляя перед собой лапы для нового удара. В болезненно блёклом свете луны сверкнули железные насадки на когтях. Главное было не подпустить хищника к лицу. Лайлин сжалась в комок, подставляя спину. Толчок. Боль! Снова и снова, волна за волной! Девушка каким-то чудом поднялась на ноги и швырнула себя спиной вперёд на стену. Когда тело птицы вдавило ударом в свежие раны, отчего она с ещё большим остервенением принялась рвать добычу когтями, Лин подумала, что сейчас или свихнётся к жоровой матери, или потеряет сознание. Впадать в беспамятство было никак нельзя, иначе злобная тварь искромсает всю её вдоль и поперёк. Но здравые мысли остались лишь мыслями, а корчимое болью тело имело своё мнение на этот счёт. Лин начала, теряя силы, заваливаться вперёд. Почувствовав свободу, птица взлетела к потолку, хлопая крыльями, и рухнула на голову девушки... А в следующую секунду уже почему-то две птицы шмякнулись на пол к босым ногам Лин. Напротив с саблей в руке застыл Алестар - белые волосы отливали зелёным. Одного его вида девушке вполне хватило для того, чтобы почувствовать себя в безопасности и без единого звука соскользнуть в темноту и покой.
Похоже, она потеряла сознание всего на одну или две минуты. Когда открыла глаза, мимо её носа проскальзывали доски пола - кто-то тащил её, перевернув кверху попой и держа под мышки. Спина пылала, как жерло вулкана перед извержением, или оно, извержение, уже началось?
– что-то горячее и склизкое ползло по бокам, напитывая ткань ночной рубашки. Лайлин застонала, сжимая кулаки, когда её отпустили, и голова стукнула об пол.
– Ты как?
Алестар, присев рядом, заглянул в помятое лицо.
– Жить буду.... Но недолго, - добавила она тут же, потому что одну из разодранных мышц на спине свело болезненной судорогой.
– Ты в силах себе помочь?
– Нет. Я себя лечить не могу.
– Ясно, - он встал на ноги и, заперев окно, задёрнул шторы.
– Позову Айхела.
– Подожди! Кто напал?
– Я их не знаю. Сокол мёртв. О нём не беспокойся.
Дверь закрылась. Проскрежетал ключ в замке.
Но не прошло и трёх минут, как в коридоре вновь скрипнули половицы. Дверь настойчиво дернули пару раз. Лайлин занервничала -
Видимо, гостям надоело ожидать, когда их милостиво пригласят внутрь. Тонкие доски сухо треснули под ударом, и одновременно не выдержали петли - дверь хлопнулась на пол, брызнув щепками и трухой. В комнату вломились два типа в пурпурных накидках поверх кожаных доспехов. В руках они держали по свёрнутому кольцом хлысту, а вдоль левого бедра у обоих болтались длинные железные подвески с гравировкой в виде солнечного клевера - тотема имперской религии.
"Сломай их изнутри!", - заметался в голове знакомый голос.
Вошедшие отыскали глазами Лайлин, и кнуты, распрямляясь, послушно выскользнули из ладоней - по всей длине мутно сверкнула серебряная окольцовка. Девушка выворачивала шею, в панике глядя, как один из мужчин заводит руку с кнутовищем назад. Она попробовала пошевелиться, но боль в мышцах резанула остро и безжалостно.
"Словно лечишь - только наоборот!"
От страха каждый нерв натянулся, задрожал, и Лин, не задумываясь, изменила зрение, даже не закрыв глаз. Силуэты незнакомцев растаяли. На фоне двери плыли в воздухе кружева голубого свечения, с разводами внутри от серого до воспалённого красного цвета. Она видела причины всех болячек, когда-либо мучивших этих людей. Она знала, что и как надо тронуть, чтобы исцелить, но даже представить не могла, как будет направлять энергию вспять, чтобы убивать.
"Они или ты!!!" - взвился голос.
Рука Лайлин дрогнула, и девушка почувствовала, как от пальцев в стороны пополз холод. Люди что-то увидели, потому что один крикнул:
– Она колдует! Не спи!
Взметнулся атакующей змеёй кнут, чтобы, так и не достигнув цели, обвиться вокруг вскинутой наперерез сабли - в комнату ворвался Алестар. Лайлин, отвечая на предыдущее движение, ещё не заметив подоспевшей помощи, выбрала жертву и вцепилась в голубое сияние, если можно было вцепиться в то, что нельзя осязать. По натянутому каналу хлынул жар, паливший всё тело. При этом её саму окатил отрезвляюще холодный поток. В центре одного из кружев расцвела язва, словно на белый девственный снег плеснули помои. Сквозь гул в голове до слуха Лин донеслись крики.
"По-лу-чилось".
Ничего больше не имело значения.
"...я сделала..."
"...что это я сделала?.."
"ЧТО?!"
Сознание вдруг прояснилось, и вещи встали на свои места. Лайлин затряслась, как в лихорадке: "Я его убиваю!!!" - и потянула боль на себя. В груди зарделись первые угольки - она принялась высасывать яд, не обращая внимания на то, что в глазах поднимается кровавый туман, а сердце замедляет ход.
"Останови её!!!" - взорвался чужой вопль в голове.
Кто-то очутился рядом. Лоб обожгло невыносимо, небывало ледяное прикосновение. Красная пелена растворялась и прыгала багровыми блошками вверх-вниз, влево-вправо. Когда же мельтешение отступило, Лайлин увидела над собой бледное лицо Алестара. Она чуть было не спросила: "Ты что, светишься?" - кожа его, и вправду, излучала слабое сияние. Возможно, она была просто слишком бела. Но вот сквозь тонкие губы просочилось облачко пара, и на ресницах Лин появился серебристый налёт. Иней. В следующий миг Алестар отпрянул и рывком поднялся на ноги, отходя в сторону.